Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
00:09 

Глава 23. Первое веснаря. Утро - день.

Некия
Глава 23.
В которой человек и эльф знакомятся с Городом, а Город знакомится с ними... весьма своеобразным способом.




Когда это случилось в первый раз, они вообще ничего не заметили. Просто продолжили идти - Филавандрель глядел вперед, словно надеялся увидеть вдалеке смысл жизни, или, на худой конец, армию врагов, а Сергей - то по сторонам, то на Филавандреля, размышляя, стоит ли попытаться ли вытянуть из него что-нибудь еще, или лучше незаметно отстать и призраком раствориться в городских переулках. Второй раз на происходящее обратил внимание только человек - впрочем, второй участник тандема мог все заметить еще в первый раз, но не подать виду. Однако Сергей все еще был далек от того, чтобы списывать на чудеса абсолютно все происходящее - и потому решил списать все на собственную невнимательность и двигаться дальше.
В третий раз это было уже не смешно.
- Так, seidhe, - заявил Сергей, останавливаясь, - Нам пора кое с чем смириться. Мы проходим по этой улице уже в четвертый раз. Хотя ни разу не сворачивали и уж точно не возвращались. По-моему, от нас чего-то хотят.

Конечно, он видел всё.
Мир вокруг, сметанный на скорую руку, мир камня, брусчатки, редких деревьев, меди и жести, был явно самостоятелен и жив настолько, что безбоязненно проявлял себя. Молодой мир, не боящийся меняться для людей, насмешничать с ними, ещё не пресытившийся играми...
Быть может, именно такими на заре времен были все миры?
Он видел, как это мир меняется под их шагами и для них. Вот прошуршали за спиной мягкие шаги какого-то зверя. Вот повернула голову сова-флюгер. Вот улица замкнулась в кольцо, отбрасывая их в начало.
Он, охотник, привыкший к лесу, привыкший подмечать мелочи и по ним ориентироваться, и здесь цеплял взглядом приметные камни, выбоинки, трещины, пучок травы, пробившийся сквозь мостовую, рыжего котенка на окне. И здесь его цепкая память фиксировала шаг за шагом их путь...
Он молчал только потому, что было интересно - когда же человек увидит?
И лишь неопределенно усмехнулся, когда это всё-таки случилось.
Усмехнулся и дернул плечом.
- Тот переулок, - прошелестел он почти неслышно и дернул головой в сторону особенно темной подворотни, - С каждым разом чуть ближе. Видишь?
Казалось, что в тенях кто-то шевельнулся, словно откликаясь на слова.

- Ну, допустим, - прокомментировал Сергей, глядя в темноту упомянутого переулка. Несмотря на день, темнота была качественная - густая, чернильная. И, естественно, не дающая рассмотреть, что в ней прячется, - Насколько я успел понять, пока туда не сунемся, нас отсюда не выпустят. Думаю, лучше первым идти тебе, ты видишь лучше.
Ни малейшей робости, всего лишь практичное предложение. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль - а в ТОМ мире он бы стал так охотно во всякие темные подворотни лезть? Мелькнула и тут же пропала. Здесь не там. Здесь - даже сомнений не возникало. Почти.

Эльф усмехнулся ещё раз, с оттенком превосходства, но тут же помрачнел - рука его, по привычке мягко скользнувшая к ножнам, наткнулась на пустоту - у него не было при себе ни ножа, ни кинжала, ни, тем более, меча или лука. Абсолютно безоружный.
Но, к счастью, не абсолютно беспомощный.
Ступая легко и неслышно, он направился к переулку - темнота, чернильная, тяжелая, оказалась абсолютно непроницаема и для его, обычно неплохо видящих в ночи, глаз. Осторожно он коснулся стены - кончики пальцев прошлись по сухому, шершавому камню - вторая рука вытянулась вперед, нашаривая предполагаемую преграду.
Мостовая шла слегка под уклон, шагать было легко. Он двигался нарочито тихо, нарочито медленно, пряча дыхание и успокоив сердце...
Когда ладонь его вдруг наткнулась на что-то липкое и легкое, он только судорожно выдохнул сквозь зубы.
То ли по расчету, то ли по наитию, но медальон с шеи Сергей снял, и теперь цепочка была намотана на руку, а сова - зажата в кулаке. Человек двигался в двух шагах позади Филавандреля, ловя ушами все доступные в темноте звуки. Ловить было практически нечего, эльф двигался бесшумно, лишь чуть шурша пальцами по камню - возможно, как раз для него.

- Что-то нашел? - еле слышным шепотом поинтересовался Сергей, осознав, что "авангард" по какой-то причине остановился.
- Наш-шел, - прошипел эльф, сосредоточенно счищая с пальцев то липкое, что на них осело. По ощущениям нечто подобное оставалось на коже, если коснуться паутины лесных пауков, которые порой встречались ему и его отряду. Огромные черные твари, за их устранение люди платили ведьмакам неплохие деньги, но эльфы всегда умели уживаться с подобными существами...
Говорили даже, что эльф уживется хоть с кикиморой, дай ему только время.
Липкая дрянь отчищалась из рук вон плохо. Он тихонько зашипел и, наплевав на все, принялся ощупывать оплетенный паутиной участок.
Дыра, в которую провалились ладони. Каменные края, легкий запах подземелий и затхлой воды. Где-то в отдалении ему послышался тихий цокот - такой бывает, если кто-то с когтями пройдется по твердому полу.
- Лаз, - сказал он, ощупывая края и прикидывая размеры.
Он легко пролез бы туда, если бы захотел.

- Чудесно, - откликнулся Сергей, оглядываясь назад. Позади, разумеется, не было видно ни зги, даже гипотетический солнечный свет с улицы отсутствовал как вид. Похоже, в этом городе некоторым объектам время суток не указ, - Спорю на обед в самом роскошном местном заведении, что нам туда. Пролезем?
Он запоздало подумал о телефоне и фонарике, оставшихся в "Дайсе". Впрочем, никакой гарантии, что они помогли бы против этой темноты. И даже что они вообще заработали бы в Городе.

- Пролезем.
Он протянул руку и вслепую нашарил пальцы человека. Странный азарт поднимался в душе - знакомый с первых дней, с того времени, когда весь мир принадлежал его народу, и не нужно было рвать глотки - нужно было только идти, и смотреть, и видеть - и сейчас он почти не испытал отвращения, прикасаясь к чуждому и низшему.
Ему впервые за долгое время было любопытно.
Словно этот доверчивый, играющий мир будил в душе давно забытое...
Он подтянул человека к краю, пристроил его пальцы к паутинным тенетам, так, чтобы он знал, где искать дыру, а сам встряхнулся и, подтянувшись на руках, коленями встал на край. Пошарил вокруг, ища опору, не найдя, задумался, и ловко извернулся, спустив ноги.
К счастью, внизу была не отвесная стена, а сильный уклон, и он скользнул по нему, отталкиваясь и одновременно упираясь.
Что-то внизу процокало ещё раз, ближе.

Сергей машинально кивнул, благодаря за помощь - не сообразив, что это едва ли кто-нибудь увидит. Пристроился на краю склона и заскользил следом, ладонями касаясь стен. Спуск вышел сравнительно недолгим - примерно через минуту склон и стены исчезли, а еще секунду спустя по ногам больно ударил пол. Заодно, наконец, стало хоть что-то видно, и человек принялся оглядываться.
Они стояли в туннеле - трудно было сказать, естественном, или рукотворном. Больше всего он напоминал широкую трубу, сделанную из какого-то красного пористого камня. При взгляде на стены в голове сразу возникали мысли о кровеносных сосудах.
Мысли, которые почему-то не радовали.
Туннель уходил в обе стороны и с обеих сторон через полсотни шагов загибался в сторону. Насколько мог судить Сергей, таинственный цокот доносился из-за обоих поворотов.

Стена была теплой - это Филавандрель отметил прежде всего.
Так, словно составлял её не камень, а плоть какого-то живого существа, дышащего и живого. Осторожно он повел по ней пальцами - погладил - и словно что-то откликнулось на это прикосновение. Неописуемое, почти неощутимое, но явственное.
- Направо или налево?
Ему самому было всё равно.

- Налево, - высказался Сергей, просто чтобы принять хоть какое-то решение. Сказал - и тут же тронулся в названном направлении. В туннеле не было ни ламп, ни факелов, тем не менее, откуда-то шел рассеянный багровый свет, достаточный, чтобы разглядеть обстановку. Приглядевшись, он пришел к выводу, что мерцают сами стены. По какой-то причине это тоже не добавляло оптимизма.
Из-за поворота снова донесся цокот. На секунду замер - и стал удаляться. Сергей последовательно подавил желания ускорить шаг и двинуться в обратном направлении. Сова по-прежнему была зажата в кулаке - рука уже начинала неметь.

Эльф кивнул и тоже свернул налево, не отрывая пальцев от стены. Человек, кажется, нервничал - стук сердца его участился, что-то, сжатое в кулаке, было зажато уже судорожно - но он был спокоен, абсолютно и совершенно. После темных недр пещер, после боя у безымянной реки, где лег весь его отряд, а сам он выжил лишь потому, что притворился мертвым - бояться пустых подземелий было глупо.
Настораживал разве что цокот и неясный шорох, с каким движется обычно что-то крупное, но...
Эльф договорится даже с кикиморой, верно?
Он свернул за угол первым, но успел увидеть только, как прянула прочь смутная тень.
Ног у тени было больше, чем две, и даже больше, чем четыре.
Откуда-то сзади раздался тихий скрежет.

- Так, - прокомментировал Сергей, разворачиваясь лицом туда, откуда они пришли. Теперь человек и эльф стояли спиной к спине, - Тут становится совсем интересно. Слушай, в твоем мире что-нибудь такое водится?
Вслед за скрежетом донесся уже привычный цокот. Только теперь он был громче - приближалось уже не одно существо.

- В моем мире много чего водится...
Теней больше не было видно, но он всё равно всматривался в конец коридора.
Если цокает - значит, что-то есть.
- У тебя нет ножа?

- В клубе остался, - только поможет ли сейчас нож? Какого рожна они вообще сюда полезли? Так, об этом думать смысла нет, надо искать выход.
- Там, - Сергей указал в сторону цокота, - Их совершенно точно много. Там, - большой палец ткнул за спину, - Мы пока только одного видели. Бежим?

Филавандрель поморщился - конечно, человек не мог подумать о ноже, неприученный ждать опасности с любой стороны - и спрашивал он больше для проформы и самоуспокоения. Точно знать, что всё проверено, что все возможности прощупаны...
Услышав предложение, он только качнул головой:
- Убегающих - догоняют.
Любое потенциально хищное существо бросится в погоню за бегущей добычей. Но не всякое примет за добычу спокойных и уверенных, не делающих резких движений... Хотя в случае с волками, например, эта мудрость не сработала бы.
В неярком свете стен снова промелькнула тень, и теперь он видел точно - у неё было восемь ног.

Коротко облизнув пересохшие губы, Сергей кивнул. В вопросах поведения неизвестных хищников стоило довериться профессионалу, или хотя бы тому, кто в данный момент больше всего на него смахивает. Мысль была логичной, но облегчения почему-то не приносила.
Первое существо показалось из-за поворота. Замерло, озадаченно глядя на новоиспеченных диггеров. И, несмотря на всю абсурдность ситуации, первой мыслью Сергея было: "А что, логично".
Над огромным хитиновым паучьим брюхом возвышался человеческий торс, иссиня-черный, словно выточенный из обсидиана. Такая же, обритая наголо голова, не мигая смотрела с высоты. Глаза отливали красным. Кончики длинных ушей чуть подрагивали - существо словно пыталось прислушаться к чему-то происходящему далеко в туннелях.
- Пожалуйста, - шепотом попросил человек, делая нервную попытку отступить назад и понимая, что отступать некуда, позади Филавандрель. - Скажи, что у тебя дома такие водились, и вы были добрыми друзьями. Это бы очень обнадежило.

- Заткнись.
Эльф обернулся. Медленно, плавно, стараясь не делать резких движений, скользнул вперед - единственный шаг по неровному полу не отозвался даже шорохом. Руки он держал перед собой - раскрытые ладони, слегка подрагивающие пальцы - и это был знак, ясный любому мыслящему существу - "У меня ничего нет. Я безопасен".
Мысль развернуться и убежать попросту не пришла ему в голову.
Такой возможности не существовало в его мире - и бегают ли эльфы от самых страшных врагов?..
Человек как-то незаметно оказался у него за спиной. Не потому что он собирался защищать нечаянного спутника. Но потому что не хотел позволять человекопауку - эльфопауку?! - почувствовать страх.
Тех, кто боится, убивают первыми...
- Сead, - сказал он внятно и тихо, и, видя, как склоняется к плечу черная голова, как щурятся в недоумении глаза, повторил на человеческом:
- Приветствую.
И замер, глядя снизу вверх - а такое случалось в его жизни редко - в чужое лицо. Эльфийское, тонкое, красивое - если забыть о ломких паучьих ногах и тускло поблескивающем хитиновом панцире.
Впечатление от сочетания было страшное.
Они не сородичи.
В напряженной тишине эльф и не совсем эльф смотрели друг на друга. Наконец, черные губы дернулись, словно в конвульсии. Выплюнули почему-то шипящее - звук подошел бы змее, не пауку:
- Приш-ш-шельц-цы...
И он с трудом сдержал выдох облегчения. Мыслящие. Не животные.

- Зачем приш-шли? - только губы шевелятся на антрацитовом лице. Двое соплеменников существа появляются из-за спины, встают по бокам, перекрывая туннель. За ними в тенях - отблески множества глаз, цокот паучьих лап по камням стихает как по команде. А в памяти всплывает слово из книг - "драйдеры".
Интересно, насколько оно уместно?
- Наземным здес-сь не рады, - шипит предводитель. - Эти пути не для вас-с. Как прош-шли? Кто пропус-стил?
А Сергей едва слышно выдыхает и медленно разжимает кулак. Цепочка с совой повисает на запястье.
И перед глазами снова мелькают шестерни.

- Путь не был заперт, - ответил эльф честно, глядя первому в глаза. Не хотелось звать их "существами", "тварями", даже "эльфопауками" - а других слов в голове не было. Пусть будут они, безымянные и все на одно лицо...
Зверю не смотрят в глаза. Тому, кто может мыслить - другое дело.
Прямой взгляд - угроза, предложение, обещание честности. Открытая душа, по которой можно читать, было бы желание. Глаза у первого были светлыми, скорее серыми, и только отсвет странного подземного света рождал в них алые блики. Он смотрел с недоумением, с интересом, с неприязнью - и должны ли мы, двуногие, казаться восьмилапым уродливыми? - с непониманием, и это был взгляд, на который можно было ответить взглядом.
- Мы не знали, куда он ведет, и не ждали встретить хозяев подземелий. Мы не угроза - всего лишь путники.
Это напоминало то, что обычно говорили дхоинэ, которых как-то заносило в горы, на эльфийские тропы. Обычно их не щадили. Иногда отпускали вниз, чтобы было кому рассказать о том, как опасны морозные вершины и как много тайн таят леса у подножий...
Но сейчас у него не было других слов.
Безоружный не угрожает, пришелец на чужой территории не требует.
У того, кто стоял слева, нервно перебирая ногами - дробный цокот сливался в ритм - были длинные, снежно-белые волосы.

Щелчок. Улица замыкается в кольцо, не позволяет уйти.
- Земля не пропус-скает чужих, - шипит драйдер, наклоняясь вперед, - Не открывает путей ходящ-щим по земле.
Щелчок. Тьма посреди солнечного дня, закрывающая проход.
- С-свету поверхнос-сти не мес-сто под землей. С-созданиям с-света нечего делать под землей.
Щелчок. Темно-красные теплые стены, словно подземные артерии, тянущиеся под городом во все концы.
- Наземные меш-шают. Из-за вас-с боль. Из-за вас-с тяжело дышать. Все из-за вас-с!
Щелчок. Многоногие стражи туннелей, появившиеся там, куда проникли чужаки.
Щелчок. Боль. Тяжело дышать.
Щелчок. Долгая зима, нарушенное равновесие.
Щелчок. Город всегда приводит тебя туда, где ты должен быть.
- Он болен, - Сергей произнес эти слова едва слышно, словно пробуя их на вкус. Резко дернул кистью, забрасывая сову обратно в сжавшийся кулак. И шагнул вперед, чуть придержав эльфа за предплечье - "доверься, я знаю, что делаю".
- Боль не из-за нас, - запрокинув голову, человек встретил взгляд предводителя, - Но мы можем помочь. Можем облегчить боль. Вас много, нас только двое. Мы не нанесем вреда. Отведите нас туда, где боль. Мы поможем.

Первый, лысый и строгий, нахмурился. Складка пересекла лоб, пальцы левой руки - почему левой? левша? - сжались, посерели.
- Чужим нет веры, - сказал он резко, но сзади, в толпе ног и когтей, в толпе антрацитово-черных тел и мерцающих глаз, зашевелились, зашуршали.
Эльф с отстраненным спокойствием смотрел, как вперед проталкивается - девушка? Неужели и правда, девушка? - тоненький, меньше ростом, чем все остальные, один из них. Волосы стянуты в высокий хвост. Запястья увешаны позванивающими, тускло блестящими, браслетами - запястья ног тоже, так странно - прикасается к локтю первого, что-то шипя-шепча.
На шее, на тоненькой цепочке, у говорящего покачивался знак - восьмилапый и восьмиглазый, настоящий паук. Когда он, невзначай качнувшись, коснулся кожи первого, тот коснулся собственных пальцев губами и приложил их к задетому месту бережным, благоговейным жестом.
Жрец? Жри-ца?
Остальные молчали, позволяя двоим говорить.
- Ты понимаешь? - привалившись к стене, Сергей смотрел на эльфа, нервно усмехаясь. - Он простудился. Долгая зима, резкое пробуждение. И что-то где-то забилось, или воспалилось. А они вроде лейкоцитов - знаешь, что это такое? Они его защищают, но причину болезни устранить не могут. Поэтому нас сюда и занесло. Мы лекарство, - нервная усмешка перешла в тихий нервный смех. - Лекарство. И наверняка горькое.
Драйдер-предводитель снова навис над путешественниками. Жрица замерла в паре шагов за его спиной, ободряюще улыбаясь то ли соплеменнику, то ли гостям, но не говоря ни слова.
- Мы покажем, - мрачно процедил "лейкоцит", - Ес-сли с-станет хуже, умрете оба. С-согласны?

Филавандрель крепко взял человека за плечо.
Озарения - прекрасная вещь. Они окрыляют, они заставляют терять ощущение реальности под ногами. Но всё же стоит сдерживать их прекрасные порывы - смех, слезы, уверенность в собственной гениальности - и, наглядно иллюстрируя это, он слегка встряхнул своего нечаянного попутчика, и так и не разжал хватки.
Лечить больные города?..
Такого в его жизни ещё не было, и это было одновременно странно и волнующе.
Новое.
То, чего ему порой так не хватало в жарких боях и в периоды мира.
Когда тысячу тысяч раз повторяешь одно и то же, оно приедается, даже если это - замах меча или срывающаяся с тетивы стрела...
- Мы согласны, - сказал он за обоих, и жрец - жрица? - сжал в ладони свой символ, улыбаясь почему-то торжествующе и радостно.
На фоне хмурых соплеменников он - она? - смотрелся странно.
...А кто такие "лейкоциты" он не знал. Разве что догадывался по контексту.

Сергей коротко и молча кивнул. Вернул лицу спокойное выражение, унял бьющий изнутри смех. Похлопал Филавандреля по сжимающей запястья руке - мол, отпусти, я в порядке. И покачав головой, зашагал вперед по туннелю.
Теперь они двигались под своеобразным конвоем. Бритый (или все-таки лысый?) предводитель на этот раз шествие замыкал - возможно, он следил, чтобы надземники не попытались сбежать. Впереди двигалась светловолосая жрица - ни разу не оборачиваясь и не позволяя разглядеть выражение лица. Остальные драйдеры, общим числом семь, рассредоточились вокруг двуногих, перемещаясь по стенам и потолку. Очевидно, туннельных обитателей пространственная ориентация "вниз головой" нисколько не смущала.
Разностная машина выполнила свою задачу, но исчезать не спешила. Шестерни продолжали крутиться перед глазами, не мешая, впрочем, наблюдать окружающий мир. А значит, самое сложное было еще впереди.
В конце концов, чем вообще такие болезни лечат? И какого размера нужно лекарство для такого... кхм... пациента?

***


Первым, что он увидел, была красная плесень.
Слоистая, губчатая, она облепляла пол и стены, уродливыми сталактитами свисала с потолка. Цвет её напоминал цвет свернувшейся крови, запах - немного железа, разложения, соли - ввинчивался в ноздри.
И она дышала.
Вся плесень в зале - теперь, немного привыкнув к зрелищу, он понимал, что это именно зал - одновременно поднималась и опадала - с тихим шорохом и с тихим хлюпаньем - как бока единого живого существа.
Где-то под ней угадывались барельефы и статуи, возвышение в центре зала было полностью затянуто алым. Видна была только голова огромного паука - вскинутая, она высовывалась из горы плесени и слепо таращилась в потолок восемью глазами.
Такое просто не могло не болеть.
Но вот что с ним делать...
Они замерли вокруг, позволяя чужим думать. Жрец - жрица? - сложил у груди руки и мерно раскачивался, глядя на центральную статую. Губы его шевелились, но слов слышно не было. В глазах плескалась искренняя печаль.

- Мать моя генетическая лаборатория номер сорок три, - подошедший сзади Сергей во все глаза смотрел на покрытый плесенью зал, - Если мы у него в легких, значит, это... так, нет. Не хочу об этом даже задумываться. Сколько же сюда касторки влить надо?
Он сделал шаг вперед. Плесень спружинила под ботинком, точно толстый ковер, продолжая вздыматься и опадать. Похоже, ей не было дела до находящихся в зале существ.
- Где-то должен быть очаг, - поморщившись, Сергей осторожно обогнул одну из свисающих с потолка "сосулек", - Место, откуда эта дрянь расползается. Видишь его?

Эльф не успел ответить - вместо него сказал жрец - голосом высоким и мелодичным - такой мог принадлежать совсем юному мальчику... или не менее юной девочке. Вопрос пола служителя восьмилапого бога явно не собирался разрешаться так просто.
- У лап Извечного бездонная тьма. Начало там.
Что такое "бездонная тьма" он - она? - пояснять не стал.
В любом случае, под горой плесени этой самой тьмы не было видно.
- Ну так это... покажите, что ли, - Сергей развел руками в стороны, по пути зацепив кончиками пальцев бурый сталактит. Плесень была теплой, а на ощупь напоминала почему-то пенопласт. Вроде ничего неприятного - но его все равно передернуло, слово в самом факте прикосновения крылось что-то неприятное, - Если искать решение, то там.

- Невозможно, - снова откликнулся жрец - только жрец, остальные молчали, словно под высокими потолками храма - а эльф почти уже не сомневался, что это именно храм - мог звучать только голос служителя бога, и ничей больше, - Грязь не боится огня и быстро зарастает, если резать её.
Жрец помялся на своих лапах, снова породив дробный перестук - здесь особенно гулкий и громкий - и продолжил почти виновато, с извиняющимися нотками в голосе:
- Даже я не вспомню точного положения бездонной.

- Заросла, - мрачно констатировал Сергей, - Это усложняет задачу.
Пружиня по алому ковру, он приблизился к торчащей в центре паучьей голове. Присел рядом с ней, задумчиво ее рассматривая. Восемь каменных глаз продолжали бессмысленно пялиться в никуда. Жвалы тянулись вверх, словно пытаясь достать невидимого противника, в последний раз вцепиться, прежде чем скрыться под плесенью навсегда.
- Но если эта... тьма... бездонная - не могла же целиком забиться? Ушастый, ты хоть что-нибудь здесь разобрать можешь?

Тело среагировало на всплеск ненависти - уже было слегка успокоившейся за всеми событиями - однозначно, так, как и должно было после долгих лет.
Шаг - скольжение над полом, почти бесшумное, выдает только след на алом ковре плесени.
Шаг - пальцы тянутся к отсутствующим ножнам и отдергиваются, будто обжегшись.
Шаг - поднимается, для удара или захвата, рука.
Шаг... И нога уходит вниз.
Сквозь плесень.
Сквозь пол.
Осталась только дыра в алом, с рваными, ворсистыми краями.

Несколько секунд было очень тихо. Все присутствующие в зале замерли, с разной степенью ошарашенности глядя на место исчезновения эльфа. Затем Сергей резко сорвался с места, спотыкаясь и, матерясь, подбежал к дыре и присел на краю, заглядывая в темноту.
- Вать тмою, ты живой?! Филавандрель!
Дыра молчала, и, казалось, укоризненно взирала на присутствующих.
- Он мертв, - сказал жрец буднично и с абсолютной уверенностью, - Такова жизнь.
Вместо ответа Сергей только махнул в сторону застывших драйдеров рукой со сжатым кулаком и оттопыренным пальцем - едва ли кто-нибудь успел разглядеть, каким именно. Снова покричал в дыру. Ответа не было. Не было даже эха. Словно заросли плесени гасили все звуки.
Он поднялся на ноги. Медленно разжал вторую руку. Перед глазами бешено вращались шестерни.
Город - ожившая сказка. Здесь можно поднять тень. Поцелованные лягушки становятся принцессами. Любовь прекращает зиму.
Город получает то, что ему нужно, от тех, кто в него попал. Но и отдает то, что нужно им.
Разве в сказках нужное средство не оказывается под рукой в нужный момент?
Сергей медленно поднял руку. Сова на цепочке закачалась перед лицом. Он медленно поднес ее к губам.
- Живи, - выдохнул он. Не веря, и одновременно почти точно зная - получится.
Цепочка лопнула. С тихим хлопком в воздухе перед ним развернулись стальные крылья. Металлическая сова, почти вдвое крупнее обычной, взмыла к потолку, описала круг по залу и, сложив крылья, рухнула в дыру.
- Получилось, - выдавил Сергей, проводив птицу офигевшим взглядом.

***


Эльф летел.
Темнота вокруг была почти осязаемой - казалось, что стоит протянуть руку - и получится ухватиться за неё, удержаться и прекратить падение, но когда он попробовал, пальцы просто прошли сквозь воздух. Чего, конечно, и следовало ожидать. Смерть вышла глупой, пустой и обыденной. Не в бою, просто на полушаге - невыносимо по-дурацки, он даже прикусил губу, стараясь не думать об этом.
Какая к дьяволу разница, если рано или поздно случится пол, а с ним и окончание?
Какая вообще разница, если подумать? Вряд ли кто-то станет его вспоминать - не эльфопауки же?
Летелось хорошо.
Он раскрыл руки и зажмурился - ветер, который должен был рвать рубашку, сечь незащищенную кожу, был мягким, и он почти лежал на нем, как на воздушной подушке. Странное чувство, не падение на самом-то деле...
Его вдруг дернуло вверх, и он дернул головой, раскрывая глаза. Поднял взгляд.
Огромная металлическая птица сомкнула когти на вороте его рубахи. То ли сова, то ли филин, в груди у неё медленно вращались шестерни.
Творение рук человеческих...
Медленно, плавно, его потянуло наверх.
А внизу, где-то под ногами, недобрым зеленоватым светом мерцали восемь огоньков.
Только он не успел их заметить.

Когда белобрысая голова показалась над краем, Сергей даже звука не издал. Просто нагнулся, ухватил эльфа за плечо, на пару с совой вытянул наверх и оттащил в сторону, подальше от дыры и от плесени. После чего с чистой совестью рухнул на пол. Где-то над головой снова раздался тихий хлопок, и рядом с ним на камни упала сова. Маленькая, с кулон размером.
- А ты легкий, - сообщил Сергей, все еще ошалело тряся головой, - Ничего не сломал?

Эльф некоторое время пролежал на спине, расслабленно глядя в потолок - сталактиты плесени сокращались, в углах шевелились темные тени - потом приподнялся на локте. Задумчиво окинул человека взглядом. В его мире такое было... не то чтобы невозможным... крайне маловероятным.
А если всё же случалось - отношение к данной конкретной особи пересматривалось.
Но сейчас у него не было на это ни времени, ни желания.
- Дыру нашли, - сказал он, игнорируя вопрос, - Что теперь?
В уголках губ у него на мгновение дрогнула улыбка - и исчезла, как не было.

- Дыру, - повторил Сергей абсолютно безучастным голосом, продолжая трясти головой, - Нашли. Теперь. Теперь...
В следующую секунду его глаза расширились. Он подхватил с пола сову, сунув ее в карман куртки, вскочил на ноги и опрометью бросился к дыре, по дороге вопя:
- Суньте в нее что-нибудь, зарастет же сейчас!

Эльф вздохнул и откинулся обратно.
В голове у него гудело, а люди... Люди всегда были так деятельны, так суетливы... Это в них раздражало и забавляло одновременно - их стремление успеть везде, попробовать всё, всюду сунуться и обжечься.
Глупый юный народец, спешащий жить.
Или, возможно, это его сородичи, дивные, мудрые, всюду опаздывали.

- Алый поглотит всё, - сказал жрец, не спеша помогать. Их осталось всего двое, остальные, словно испуганные чем-то, растворились в полумраке туннелей, и в его голосе была безнадежность - интонации живого, который попробовал всё, что возможно было попробовать, и уже отчаялся.
На какой-то миг эльфу стало жаль его.
Края дыры едва шевелились, постепенно начиная тянуться друг к другу, словно края зарастающей раны. Сергей застыл над ней, лихорадочно соображая.
- Что-нибудь длинное, чтобы сверху уцепиться можно было. Надо хоть чем-то ее пометить, чтобы хоть некоторое время метка продержалась. А то опять не заметим и полетим.

Где-то в темноте, там, куда уползли драйдеры, послышалась возня - что-то передавали по рукам. Миг - и в руках оставшегося в зале предводителя появилась хищно поблескивающая лезвием гизарма. Коротко взвесив ее в руках, драйдер перехватил оружие одной рукой, размахнулся и метнул в Сергея. Последний дернулся, сделал попытку увернуться, но зря - изначально не предназначенный для метания снаряд воткнулся в алое на расстоянии вытянутой руки от человека.
- О. Г-годится, - сообщил Сергей, слегка заикаясь от неожиданности. Протянув руку, выдернул гизарму из плесени - она оказалась легкой и без проблем рассекла заразное покрытие, которое, впрочем, тут же затянуло порез, не оставив и следа. Перевернув оружие клинком вниз, Сергей направил его точно в центр дыры, которая, словно опомнившись, принялась очень быстро зарастать и уже уменьшилась вдвое.

Филавандрель вздохнул и поднялся - лежать на полу, глядя на дышащие сталагмиты, было, конечно, забавно - но это значило и устранится от основных событий. К тому же его внимание привлек блеск гизармы - потянуло, как магнитом - оружие, хоть какое-то...
Хотя алебардщиком он был заметно худшим, чем мечником и уж, тем более, лучником.
- И что теперь?

- Теперь надо придумать, как найти там, - Сергей потряс гизармой, - очаг распространения и как от него избавиться. Ну, и желательно, как при этом суметь выбраться наружу. Ай, мать же твою за ногу и в крапиву!
С тихим чавканьем края дыры сомкнулись вокруг древка и мягко потянули оружие вниз. Сергей сделал попытку перехватить конец древка второй рукой.
И не учел короткого, но очень острого шипа на пятке. Впрочем, вскрикнул он больше от неожиданности - царапина оказалась небольшой.
- Ты когда падал, что-нибудь там видел? - поинтересовался он у эльфа. - На что она вообще похожа, эта... тьма бездонная?
Прежде чем Филавандрель успел что-нибудь ответить, Сергей почувствовал, что плесень неожиданно перестала играть в перетягивание гизармы. Он медленно скосил глаза вниз. Затем, быстро перебирая по древку руками, присел, едва не ткнувшись носом в плесень.
Царапина действительно была пустяшной. Но несколько капель крови все же сползли по древку вниз. И там, куда они попали, плесень шипела, пузырилась и растворялась, словно политая кислотой. Даже и не думая мгновенно зарастать, как обычно.
- Дайте угадаю, - поинтересовался он, повысив голос, чтобы слова долетели до замерших у входа драйдеров, - Поливать эту дрянь своей кровью вы уже пробовали и результатов не было?
- Белеет, - ответил жрец тихо - он всё покачивался из стороны в сторону, молитвенно сжав руки вокруг своего символа. И правда, если присмотреться, на плесени видны были кое-где белесые пятна...
Почему, интересно, никто не догадался пометить ими тьму?

Эльф подобрался поближе, тоже присел на корточки. Алое шипело и пузырилось, пожирая самое себя, и он, не поморщившись, провел пальцами по лезвию. Капнул в кипящую массу немного драгоценной крови эльфов.
Она резко почернела, затвердела, словно стеклянная. Он прикоснулся целыми пальцами - плесень была холодна, как лед.
Мертва, абсолютно и бесповоротно.
- Когда я падал, я видел тьму, - ответил он, наконец, встряхивая рукой. - Удивительно, правда?
Голос сочился сарказмом.

- Удивительно, - голос Сергея снова стал отсутствующим. Он, не отрываясь, смотрел на края нанесенной раны. Шестерни перед глазами мелькали все быстрее, щелканье сливалось в непрерывный треск, становившийся все громче. Один за другим элементы мозаики вставали на место, образуя стройную картину. Многое получало объяснение, решение оформлялось на глазах.
Шестерни провернулись в последний раз и исчезли. Сергей на секунду прикрыл газа и снова открыл их. Улыбнулся:
- Я знаю, что делать.
- Просвети нас.
- Будем оперировать.
Взгляд, которым Сергей одарил эльфа, был нехорошим. Не злым, вовсе нет. Скорее, оценивающим, прикидывающим. Так смотрят с мыслью вроде "если этого ужа, приготовив два ножа... впрочем, он наверно сдохнет, но идея хороша". Столь же нехорошей выглядела улыбка, медленно растягивающая губы.
- Пускаем нам обоим кровь, достаточно много, чтобы смазать лезвие. И опять спускаем тебя туда. На сове. Ты находишь там опухоль и вырезаешь ее ко всем чертям. И возвращаешься обратно.
- А почему меня? - эльф удивился. На его взгляд компактнее в их компании был человек, и, следовательно, спускать стоило бы его. Они наблюдали в заинтересованном молчании.
- Ты легче и в темноте лучше видишь.
Он задумчиво перебрал в пальцах белую прядь - и вдруг приподнял человека за шиворот. Движение было плавным, абсолютно не угрожающим, но неумолимым. Пальцы сцепились на воротнике, потянули вверх...
Он поднял человека так, чтобы глаза их оказались на одном уровне, и почти улыбнулся:
- А по-моему, легче ты.
Забавно, но за всеми волнениями он почти забыл о расовом превосходстве.

Сергей только печально дрыгнул ногами. Повторить фокус с удерживанием собеседника одной рукой он смог бы едва ли. Даже если эльф физически был сильнее - а скорее всего это было так - истина в его словах была.
- Ладно, - согласился взвешиваемый, - Уговорил. Спускаем меня. Эй, хозяева, фонарь найдется?
- И веревка, - уточнил эльф, не спеша разжимать хватку, - Длинная.
- Там же вроде бездна. Никакой веревки не хватит. Или ты глубину успел померять?
- Но попробовать-то можно. Опять же, если ты сорвешься, я хотел бы знать об этом, а не сидеть здесь годы.
Для убедительности он даже слегка встряхнул собеседника. Легонько. Чтобы мозги лучше работали.
Однако эффект от встряхивания оказался противоположным - Сергея понесло:
- Так ты собираешься в случае моего исчезновения ждать меня годы? Знаешь, это так... трогательно. А ведь мы еще и кровь смешать решили. Может, я даже детей в твою честь назову. Старшего сына Филом, младшего - Лави, а дочку - Дрелью.

Кажется, человека не стоило трясти - мозги, вместо того, чтобы начать работать, отрубились намертво. Впрочем, к скорбным разумом малым народам здесь можно было быть и снисходительней...
Вместо того, чтобы ударить, он вдруг рассмеялся:
- Если я последую твоему примеру и назову одного сына Сером, а второго Геем... Думаю, бедному мальчику будет тяжело в человеческом мире.
Кажется, мир этот влиял на него странно и не слишком хорошо.

Сергей примерно пару секунд смотрел эльфу в глаза, словно не понимая, что сейчас произошло. А потом не выдержал и откровенно заржал.
- У... тебя... все-таки есть... чувство юмора, - выдал он, давясь смехом. - Я знал! Я давно знал! Ладно, отпускай меня, пора разобраться с этой дрянью.

Эльф послушно разжал пальцы.
На лице его снова отражалось только печальное надменное презрение к миру.

Двуногий представитель презренного мира приземлился на ноги, одернул куртку и повернулся к представителям восьминогим. Которые с подозрительно каменными лицами пялились в противоположные стены, усиленно давя улыбки. За их спинами снова что-то шло по рукам. Уже через минуту хирургам-самоучкам протянули моток тонкой белой веревки и, как ни странно, вполне современно выглядящий электрический фонарик. Пощелкав кнопкой, Сергей даже убедился, что внутри наличествуют батарейки, да и вообще игрушка была явно мощной.
- Паутина? - поинтересовался он, кивнув на веревку, - Ну, почему бы и нет, действительно... тем более, она прочная. А это-то устройство у вас откуда?
- Наши пути - не для наземных, - отчеканил драйдер-предводитель.
- Но это не значит, что иногда что-нибудь из наземных вещей не попадает к нам, - мягко закончил жрец.
Сергей посмотрел на него, на остальных драйдеров, на фонарик - и решил ни о чем не спрашивать.
- Пошли, что ли? - развернулся он обратно к Филавандрелю, убирая фонарик в карман и доставая оттуда сову. Ключ по-прежнему торчал в ее спине, и Сергей принялся неторопливо прокручивать его, считая щелчки.

Эльф молча перенял у него веревку. Да, это, несомненно, была паутина - прочная, тонкая, но не смотря на это, к рукам она не липла. Странно, если вспомнить, для чего изначально предназначалась любая паутина. Быть может, восьмилапые нашли способ её обрабатывать?
"Пожалуй, удобно, когда можешь сделать что-то настолько полезное без любых подручных материалов".
Подергав нить паутины в руках, он наклонился и, так же молча, принялся обвязывать её вокруг талии своего нечаянного спутника. Обернул два раза, пропустил подмышками, закрепил на спине - так, чтобы если короткоживущего угораздит сорваться, он повис достаточно удобно.
Опять же, распределение тяжести по веревке...
Конечно, этому он научился в горах.

- Я смотрю, ты в этом разбираешься, - Сергей стоял спокойно, шевелясь только в нужные моменты, не мешая эльфу делать страховку. - Повезло мне. Может, и здесь чего посоветуешь?
Он закатал рукав куртки и рубашки на левой руке до локтя. Правой подобрал с пола гизарму и протянул ее товарищу.
- Смотри лишку не отхвати, мне там обеими руками работать придется.

Эльф провел ладонью по лезвию - благо, оно было наточено, и плоть легко подалась, разошлась в стороны, открывая алое мясо. Не слишком глубоко, всё же он планировал этой рукой потом держать меч, благо, умел сражаться обеими руками...
Кровь заструилась по металлу, и он раскрыл пальцы, повел ладонью в стороны, так, чтобы вся режущая кромка оказалась запятнана алым.
Взгляд его красноречиво говорил: "Давай так же". Губы, изогнутые в подобии усмешки, поясняли: "Иначе, вправду, руку отхвачу".

Коротко кивнув, Сергей принял оружие и очень медленно повторил жест эльфа, прибавив к его крови свою. Капли падали на пол, прожигая дыры в плесени. Несколько стекло по древку. Рассеченная ладонь приковывала взгляд. В памяти медленно всплывали образы.
"Кровь сочится из раны, пропитывает одежду, смешивается с грязным снегом. Вместе с ней медленно уходит тепло. Холод занимает ее место, холод завладевает телом. Холод заменяет жизнь. Медленно, по капле, непрерывно. Неотвратимо".
Кое о чем драйдеры все же подумали за них. Бесшумно приблизившийся жрец осторожно накрыл рану тряпицей из белой ткани, заставив Сергея встряхнуть головой и вынырнуть из воспоминаний. Он благодарно кивнул. Жрец протянул вторую тряпицу эльфу.
Замотав ладонь и убедившись, что рука шевелится, а пальцы - сгибаются, Сергей поднял к глазам сову. На этот раз он не стал ничего говорить, только легко дунул на нее. Получилось не хуже - металлическая птица повисла перед ним, хлопая крыльями и глядя на него неподвижными стеклянными глазами. Человек заглянул в них и снова кивнул, на сей раз удовлетворенно.
- Порядок. Ну, лиха беда начало.
Взяв гизарму в правую руку, а фонарик - в левую, он присел на застекленевшем краю дыры и соскользнул вниз. Сова последовала за ним.

Веревка натянулась, ожгла ладони, и он медленно начал отпускать её - полегоньку, по чуть-чуть. Раненную руку тронула легкая, тянущая боль, но он не обратил внимания. Наверное, было мудрее вспороть предплечье или запястье, но не подумал, а теперь было уже поздно.
Эльфы умеют терпеть, а боль была пустяковой по сравнению с кое-чем, что ему доводилось переживать.
"Стоило договориться о системе знаков..."
Но человек очень уж торопился в дыру - не подумали. Не успели.

Фонарик почти не помогал. Подступающая со всех сторон тьма едва уступала лучу света, наверху казавшемуся таким ярким. Рассеянный свет из медленно удаляющейся дыры тоже не облегчал положения. Сергей медленно опускался в темноту, пытался хоть что-нибудь в ней разглядеть, стискивал покрепче самодельный хирургический инструмент. И думал.

"Итак, подытожим. Я спускаюсь в какую-то во всех смыслах дыру, имея все шансы никогда не увидеть солнечный свет. Спускаюсь, чтобы найти то, не знаю что, и это зарезать. Оружием, несколько сотен лет назад вышедшим из употребления во всем цивилизованном мире. Этим же оружием я только что раскромсал себе руку - чтобы то, не знаю что, лучше резалось. Ах, да, спускаюсь я на паутине, которые создали существа из фантастических книжек, а держит ее существо... собственно, из тех же книжек, плюс фольклор. А вокруг меня и вовсе носится порождение стимпанковой фантазии, причем моей. Я ничего не упустил? Точно - все это потому, что некое очень могущественное существо не справилось с собственным творением и заставило его спать под снегом. В результате чего мне приходится лечить бронхит у целого города. И когда я говорю "целый город" я отнюдь не имею в виду население. Или может это все-таки не бронхит? Впрочем, я уже решил, что не хочу задумываться. Ладно, вот теперь я точно ничего не упустил. Выводы?"

Сова описала очередной виток вокруг его головы. Больше никакого ответа, разумеется, не последовало. Пришлось, как всегда, отвечать самому.
"Да. Тут мне определенно самое место".
Идиотскую улыбку, на секунду появившуюся на лице Сергея, заметить было некому. Но его это не слишком обеспокоило.

***


Человек был легок, и он справлялся без труда, пропуская нить паутины сквозь пальцы. Гладкая, она скользила легко и почти незаметно - метр, ещё метр, и ещё метр...
- Тьма действительно бездонна? - спросил он, не оборачиваясь, и голос жреца - высокий, нежный голос, не выдающий половой принадлежности - откликнулся неожиданно близко, хоть он и не слышал стука шагов:
- Так говорят.
Он глянул через плечо и чуть не отпрянул - черное лицо с тонкими чертами было совсем близко, и было оно перевернутым - жрец свисал с потолка, держась всеми конечностями за паутину, и откуда-то из-под паучьего брюха вверх уходила серебристая нить, теряющаяся в тенях под сводом.
Роскошный хвост белых волос чуть покачивался. Чуть желтоватые глаза смотрели с печалью... и любопытством.
Так удобнее, - пояснил он, не дожидаясь вопроса - которого, конечно, не последовало бы - и даже слегка улыбнулся - уголки губ дрогнули, растягиваясь. Впрочем, в глазах не появилось и тени улыбки, - Двуногий не поймет.

Эльф пожал плечами, молча соглашаясь с тем, что многого ему в этой жизни не понять, и отвернулся. Паутина всё скользила в его руках, и он уже начинал бояться, что её не хватит. Впрочем, при наличии рядом хозяев подземелья, вряд ли второй моток стал бы проблемой.
А жрец за его спиной тихо заговорил - для себя ли, для него, было не понять:
- В начале времен была пустота и тишина, и не было ничего, что могло бы нарушить её, и разогнать тьму, и стать светом. И много веков прошло в безмолвии и мраке, пока однажды не случилось чудо - не открылись в темноте восемь глаз. Сама тьма стала Ему матерью, стала его телом и окружила его теплом. Он покачивался в тишине, грезя о том, что случится через века и века, и был Он - Первый Восьмилапый, не рожденный, не сотворенный, не придуманный кем-то, и для него не было имени, и мы так и зовем его - Первый. И много времени прошло, прежде чем он впервые поднялся на лапы, но меньше времени, прежде чем он выпустил первую нить. И нить была светом, и сияла во мраке, и он понял, что свет - это хорошо, и нить - это хорошо, и вырвал один из своих глаз, и бросил его во тьму, чтобы он стал светилом. И он стал…

***


Через некоторое время спуск прекратился. Сергей осмотрелся по сторонам, поводил лучом фонарика. Ситуация не изменилась. Убрав фонарик в карман, он подергал за нить. Ситуация снова не изменилась. Он запрокинул голову. Дыра все еще была хорошо видна.
- Эй, наверху! - прокричал он, - Майна! Трави помалу!

***


Нить в пальцах дернулась - раз, другой - и было не понять, значит это "Поднимай меня скорее" или же, наоборот "Спускай давай". В любом случае, кольцами разлегшейся паутины у его ног больше не было - она закончилась, осталось от силы метра два, и он оглянулся на восьмилапых, взглядом спрашивая, стоит ли ждать помощи.
Снизу долетел голос - неразборчиво, эхом - и он не стал заострять на этом внимания.
В голосе не было паники, не было ужаса - а значит, можно было не торопиться.
Жрец не стал слезать с потолка - вместо него, дробно стуча, подошел первый. Лицо его не выражало ничего - ни смущения, ни неприязни - просто из-под брюха, быстро твердея на воздухе, потянулась нить паутины. Легла на пол, завилась кольцами...
Эльф связал концы веревок - узлы для этого ему тоже были известны - и снова потянулись через его ладони метры и метры... Если ему и было неприятно касаться чего-то, что только что вышло из другого существа - он ничем этого не показал.
Хотя ему и не было.
Эльфы не брезгливы.

***


Спуск продолжился. На этот раз Сергей светил не по сторонам, а вниз. Долгое время эффект был тем же, что и раньше - то есть, никаким. Но когда спуск остановился уже во второй раз, дыра сжалась до крошечного пятнышка и он уже начал думать, как бы привлечь внимание тех, кто наверху, в луче фонарика что-то блеснуло.
Как ни странно, больше всего ЭТО напоминало опять-таки паука. Огромный ком плесени, влажно поблескивающий под электрическим светом и сходный формой с паучьей тушей, висел в темноте, удерживаемый восемью длинными отростками, уходящими куда-то в темноту, в разные стороны. Вся эта конструкция висела чуть ниже Сергея и в стороне. Разница в высоте была - аккурат на длину гизармы.
А вот по горизонтали он не дотягивал. Метров пять.
Первой мыслью было снова подергать за веревку. Но он быстро понял, что это едва ли приведет к нужному результату. Теперь уже его посетила мысль, что надо было договориться о сигналах. Хотя... едва ли им пришло бы в голову, что нужен будет сигнал "раскачай меня".
Конечно, можно было вылезти обратно, обрисовать ситуацию и спуститься снова. И когда он уже почти решил так и поступить, перед глазами снова пронеслась сова.
Как работала их связь, Сергей не был уверен до конца. Определенно, птица не реагировала на любые мысленные приказы. Но когда он сосредоточился, она послушно зависла перед ним. А затем неторопливо подлетела, аккуратно, чтобы не пробить когтями куртку вцепилась в плечи.
И принялась летать из стороны в сторону, наращивая амплитуду и раскачивая Сергея точно маятник.

***


Веревка задергалась в его руках - странное ощущение движение издалека, из немыслимой глубины. Там что-то происходило, и он придержал паутину, не позволяя ей скользить дальше. Прислушался, стремясь уловить хоть что-то, хоть какой-то отзвук.
Быть может, зря он не пошел сам?
Но человек просто не сумел бы удержать его при разнице роста и веса...
Жрец молча наблюдал за ним, но в глазах у него жил недосказанный миф, губы готовы были дрогнуть, выпуская его на волю.

***

- И-эх! - покрикивал Сергей, с каждым разом подлетая все ближе к опухоли, - Раззудись плечо, размахнись рука. А ну, еще разок!
При раскачивании паутинная веревка не растягивалась. Приближаясь к цели, он одновременно оказывался чуть выше и изо всех сил тянул руки, пытаясь достать заразу клинком. Каждый раз не хватало совсем чуть-чуть.
- Давай еще раз! - крикнул он сове. Птица послушно качнула его еще раз. Промчавшись сквозь темноту, Сергей взлетел над "головой" паука. Прямо под ним зияли восемь глаз - восемь ран, сочащихся мерзким буро-желтым гноем.
- Н-на, - выдохнул Сергей и с размаху ударил гизармой. Прямо по "глазам".
Окровавленное лезвие с легкостью распахало псевдоплоть опухоли. Кровь человека и эльфа уже начинала засыхать, но подействовала ничуть не хуже свежей - вокруг лезвия запузырилось, зашипело - и застыло черной стеклянистой коркой, оставив уродливую рану, пересекающую два "глаза" из восьми. На секунду Сергею показалось, что опухоль вздрогнула от боли и резко вздохнула.
Или вздохнула не она?
- Еще раз! - позвал он, выдергивая гизарму и отталкиваясь ей от паучьей морды, - Посильней и чуть в сторону!
На этот раз он полетел еще дальше. Рассекая бок, вызывая целые фонтаны кипящей плесени. Прежде чем качнуться обратно, он взмахнул гизармой и перерубил один из отростков, удерживающих уродливую тушу. На этот раз вздох был ощутим совершенно явно.
- В другую сторону!
Снова полет. Удар, удар, еще удар - еще три отростка отделяются, бессильно повисают и пропадают в темноте. Туша истекает кислотой и гноем, накреняется, ощутимо провисает на оставшихся отростках. Отдаляется - и снова несется навстречу. Размахнуться - и перерубить еще один отросток, а затем просто вцепиться в древко, и рассечь тварь по всей длине, от хвоста до морды. Улетая в другую сторону, Сергей еще успел увидеть, как один за другим рвутся оставшиеся отростки и опухоль, растекаясь кипящими ручьями, срывается, падает вниз. Он был почти уверен, что слышал полный боли крик.
А потом он понял, что стены в колодце все-таки есть. На чем-то ведь тварь держалась.
К сожалению, он понял это слишком поздно.
Удар вышиб воздух из легких, гизарму из рук и остатки соображения - из головы. Сознание еще не погасло, но тело бессильно обмякло в паутинной конструкции, не шевелясь. Перед глазами плясали цветные звезды, ни капли не разгоняющие окружающую тьму.
А внизу зажглись другие звезды. Были они зеленые и было их восемь. Но, как и незадолго до того, Филавандрель, Сергей их не видел.
Хоть и по другой причине.

***


Веревка дергалась долго и судорожно - минуты, как прежде метры, скользили мимо быстро и легко. Одна, две, три, жрец говорит-шепчет за спиной:
- И, увидев свет, Он стал оплетать его нитями, потому что не было у него больше ничего, что можно было бы использовать, и мир он мог творить лишь из себя и своей паутины. И, оплетя новое солнце, заключив его в колыбель, он почувствовал себя одиноким, до боли одиноким, и побрел во тьму, надеясь, что она даст ему утешение. И он шел долго, много веков и тысячелетий, и, наконец, встретил женщину, что была темна, как сама темнота, и что смеялась, глядя на него, и болтала ногами. И она стала ему женой, и он назвал её Анум, что значило для него "Темная", и, желая показать ей своё творение, он отвёл её к колыбели солнца, и сам удивился, когда увидел, что тьма породила воду и сушу, что к свету потянулись ростки, и первые животные резвились на тверди. И понял, что это хорошо, и спустился в свой новорожденный мир, матерью которому стала тьма, и Анум была с ним, и у них родились дети, восьмилапые и двурукие, от него и от неё...
Он не слышал.
Нить паутины в его руках вдруг натянулась, потяжелела, и он встревожился. Человек мог найти дополнительную тяжесть, а мог потерять сознание - легко. И она больше не дергалась. Стоило бы успокоиться, но он не мог.
Потянул на себя, ожидая, что вот, сейчас задергается, извещая, что не нужно этого делать - но метр за метром скользили в покое, и он напрягся, потянул быстрее...
Тихий голос жреца звучал у него над головой:
- Но пришел день, когда женщина решила, что восьмилапое не сравнится с двуногим, и ушла к берегу океана, и вылепила из песка подобного себе мужчину, и вдохнула в него жизнь, ибо была плоть от плоти тьмы, как и Первый, и умела творить чудеса. И мужчина встал, и улыбнулся, и рассмеялся - и был он белым, как песок на берегу моря...

Над краем дыры показались металлические уголки крыльев. Показались и тут же пропали. Снова показались и снова пропали. Медленно-медленно из колодца поднялась тяжело бьющая крыльями сова. За ней показалась свешенная на грудь голова Сергея, шея и ворот куртки, в который сова вцепилась когтями. Наконец, совместными усилиями эльфа и птицы, Сергей появился из дыры целиком и был оттащен ко входу, где и растянулся на камнях. Глаза его были закрыты, но дыхание слышалось совершенно отчетливо. С уже привычным хлопком, сова исчезла, превратилась обратно в игрушку и упала рядом с человеком.
Эльф отбросил веревку – в ней больше не было прока. Склонился над человеком. Что могло случиться в бездонной тьме, которая, судя по всему, и правда была бездонна, он не брался угадать. Он мог удариться, отравиться, заразиться какой-нибудь гадостью...
Странно, но он ощущал в себе тень беспокойства - за низшее существо, представителя расы убийц! - хотя вряд ли признался бы в этом.
Рука по привычке потянулась к поясу - фляжка с водой, он всегда носил её справа - и, конечно, отдернулась - в этом мире у него была только одежда, какие там пояса, какие ножны, какие фляжки...
Не раздумывая, он ударил человека по щекам.
- Да здесь я, - неожиданно сообщил человек внятным и очень раздраженным голосом, - Живой. В сознании. Просто я там об стенку колодца приложился, в себя прихожу. С закрытыми глазами проще. У нас тут не роман, чтобы герой, победив врага, сознание терял, и его потом несколько дней выхаживали. Я в порядке.
Еще несколько секунд полежав неподвижно, он открыл глаза и приподнял голову. Поднял взгляд на Филавандреля.
- Неужели, беспокоился?
- Если ты продолжишь эту тему, - сказал тот холодно, - Я тебя поцелую - будет тебе полное беспокойство.
Сергей поперхнулся и посмотрел на эльфа с некоторым испугом. По лицу длинноухого невозможно было определить, шутит он, или и впрямь вознамерился в воспитательных целях... Помотав головой и отогнав ненужные ассоциации, он поднялся на ноги.
- Извини, - сказал он уже совершенно спокойно, - И спасибо. Ты все сделал как нужно. И да, у нас получилось. Должно было получиться. Теперь нужно только хорошенько поработать лопатами, чтобы вычистить эту дрянь.

Жрец не пошевелился, не пошевелился и первый - что там, они не должны были даже слышать тихого разговора - но зал, как по мановению волшебной палочки, наполнился живыми. Разнообразие оттенков и лиц, украшений и причесок - все они были обнажены по пояс, все в разной степени темнокожие, и только один из них был светлым - ослепительно светлым, снежно-белым, и глаза его не отливали, но были алыми.
Альбинос. В волосы его были вплетены амулеты, лицо исчерчено темными полосами, словно за ними пытались скрыть вопиющую белизну кожи...
Один из них - огромного роста, с неприятным взглядом - склонился к груде плесени и длинным тонким лезвием выхватил из неё кусок. Брезгливо отбросил в сторону.
Остальные молчали, глядя на тошнотворно-розовый срез, и эльф прекрасно понимал, чего они ждут - что сейчас покалеченное место начнет затягиваться и быстро восстановиться...
Когда этого не произошло - минута, две, три, ещё и ещё немного - по залу пронесся тихий шелест - облегченный выдох.
Жрец прикрыл глаза и взвыл почти по-волчьи, торжествующе, бешено - и этот вой подхватили остальные.
Звук разнесся по подземелья, гулким эхом вернулся в зал, заплясал под сводами.
На уши ощутимо давило.

Второй раз за день Сергей привалился к стене пещеры, наблюдая за драйдерами. С той лишь разницей, что на этот раз не решалась их с эльфом судьба. Теперь он наблюдал за торжеством.
- Ну что? - поинтересовался он у нежданного коллеги, впервые за все время знакомства выкатив на лицо спокойную, искреннюю, по-настоящему дружелюбную улыбку, - Ты только что спас от болезни целый живой город. Как ощущения?

Филавандрель промолчал, слушая, как заливается хор - чистый, горчащий вой, от него, казалось, должен был дрогнуть и обрушиться потолок, трястись стены и лопаться барабанные перепонки. Сопрано, тенора, басы - как настоящие мастера, восьмилапые вели мелодию, и в этом было что-то, что стоило того, чтобы проваливаться под землю в чужом мире и держать на веревке чужую жизнь.
Никогда он не замечал у себя такого отклика на искусство примитивных существ.
- Слушай, - наконец, сказал он тихо, - И потом ответь мне сам.
Сергей послушался. Склонил голову к плечу, снова прикрыл глаза и с минуту стоял неподвижно, впитывая всем телом звуки хора.
- Это... правильно, - сказал он, наконец, - Мы все сделали правильно. Я это чувствую.
Он снова открыл глаза.
- И можешь относиться к этому как угодно, но у нас неплохо получилось работать вместе. Пожалуй, я рад, что провалился сюда именно с тобой.

Эльф рубанул ребром ладони по сгибу локтя и усмехнулся.
Пожалуй, этот распространенный краснолюдский жест был превосходным ответом - жить с волками, значит, и выть по-волчьи.

В ответ на это Сергей только выпучил глаза, а затем рассмеялся - негромко и абсолютно беззлобно.
- Va aep arse*, - сообщил он все тем же спокойным голосом. Посмеиваясь, отлепился от стены и двинулся мимо эльфа к смолкшим драйдерам.
- Рады были помочь, - обратился он к жрецу и предводителю, которые снова оказались ближе всех, - Но пожалуй, ваши пути действительно не для нас. С меня пока что хватит подземелий. Выход покажете?
Жрец перевернулся и с тихим стуком встал на пол. Нить паутины оборвалась и закачалась под потолком - вперед-назад, как маятник. Звякнули браслеты, плеснули белые волосы. Подогнулись паучьи лапы - жрец то ли сел, то ли лег на пол - паучье брюхо коснулось ковра плесени, и черные губы слегка дрогнули в отвращении.
- Двуногим сложно будет подняться... - сказал он тихо, и первый, лысый, дернул рукой, подзывая белокожего сородича. Сквозь светлый хитиновый панцирь просвечивала тонкая вязь примитивной кровеносной системы. Лапы поджались с тихим шорохом.
Они ожидали, глядя даже без неприязни.

Эльф почувствовал, как у него тихо отвисает челюсть - пусть и в метафорическом смысле.
Сергею было проще - он просто принялся без лишней рефлексии карабкаться, цепляясь за сочленения панциря.
- И да, извините, ваше оружие я там посеял, - сообщил он, устраиваясь на спине альбиноса, - Надеюсь, это не особо ценный антиквариат был? Seidhe, ты тут остаться решил, или как?

Челюсть пришлось подобрать - а, впрочем, она легко закрылась сама. В конце концов, разные миры, разные подходы к жизни - это его племя посчитало бы всадника на собственной спине унижением...
Здесь всё могло быть совершенно иначе.
Мгновение посмотрев на жреца - он (она?) выглядел тонким, хрупким и вряд ли подходящем на роль скакуна - он всё же вспрыгнул ему (ей?) на спину. Движение получилось легким - упор на основание лапы, рывок обеими руками, перекинуть ногу - и жрец поднялся. Качнулся, словно ему было тяжело.
сказал тихо:
- Не бойся держаться за меня. Свалишься…
И по обе стороны от него замелькали суставчатые лапы.
Где-то за спиной слышался дробный шорох - остальные восьмилапые следовали за ними.
...Когда жрец без малейшего усилия взбежал на потолок, он всё-таки ухватил его за талию.

Вокруг мелькали стены туннелей, то обычные, каменные, то алые туннели-сосуды. Путь восьмилапой конницы изгибался то вверх, то вниз, то описывал мертвую петлю, то закручивался спиралью. Где-то на середине пути Сергея замутило и он, закрыв глаза, прижался к спине несущего его драйдера. Пару раз по закрытым векам полоснул яркий свет, но когда он попытался их открыть, свет уже исчез, а мелькание туннелей не прекратилось. Тошнота вернулась, и человек решил больше не экспериментировать.
Остановились они в просторном зале - каменном, не "живом". В центре его возвышалась винтовая лестница, уходящая в потолок. Место, где они соединялись, укрывала знакомая чернильная тьма - такая же скрывала вход, расположенный в подворотне.
- Земля пропустит вас, - раздался голос жреца. - Теперь этот пусть и для вас тоже. Здесь вы сможете пройти, когда вздумается.

Эльф спрыгнул на пол - сапоги из мягкой кожи глухо ударили по камню.
Прощаться он не умел никогда.
Принимать дары - тоже.
Потому только молча кивнул - короткий миг, плеснули волосы...
Альбинос, не церемонясь, стряхивал со своей спины человека.
- Мы благодарны, - ответил за двоих Сергей, с несколько меньшим изяществом приземляясь рядом с эльфом, – Когда меня поднимали из колодца я, кажется, услышал обрывок вашей легенды. Не отказался бы вернуться и дослушать ее.
Ему показалось, или жрец на какую-то секунду улыбнулся? В любом случае, хмурое выражение на лице предводителя ему точно не показалось - оно до сих пор там было. Впрочем, вслух главный драйдер так ничего и не сказал.
- До встречи, - Сергей поклонился и быстрым шагом тронулся вверх по лестнице.
Когда на очередном витке он глянул вниз, зал уже был пуст.

Винтовая лестница, ступеньки которой они не взялись бы считать, кончилась довольно быстро - уперлась в тьму, а за тьмой - щебетала какая-то оглашенная птица. Фидавандрель положил ладонь на перила, протянул вторую руку вперед, чуть задрал подбородок, словно стараясь приободрить самого себя - и вступил во мрак.
Это не было страшно, как не было и в первый раз.
Пахло полынью, лесными травами и недавно прошедшим дождем.

...Он вынырнул из дупла огромного дуба и зажмурился от ударившего по глазам солнечного света.
Словно испугавшись его появления, птица замолчала.
А он вдохнул полной грудью и задрал голову. Сквозь зеленую вязь листвы видно было пронзительно-синее небо.

@темы: Город, Оглавление

URL
Комментарии
2013-08-16 в 00:10 

Некия
Тьма исчезла, словно ее обрезали ножом – и Сергей ступил на уже ставшую знакомой брусчатую мостовую. С наслаждением вдохнул прохладный весенний воздух – под землей не пахло ничем, а вот плесень при реакции с кровью воняла дай боже, и свежий воздух был приятной переменой.
- А солнце еще высоко, - сообщил он. – Едва за полдень. Это мы, получается, часа за два-три со всем управились. Оперативно вышло, что думаешь?
«И тишина была ему ответом».
Сергей очень медленно обернулся. Позади не наблюдалось не только выпустившей его темноты, но даже потенциального места, где эта темнота могла бы располагаться. Какой-нибудь арки, двери, подземной пещеры. Он стоял прямо посреди довольно широкой залитой светом улицы и там, где он на нее сошел, не было вообще ничего. Дома стройными рядами убегали вдаль.
А самое главное – нигде поблизости не наблюдалось Филавандреля.
Надо отдать должное – кричать на всю улицу Сергей не стал. Для начала он немного поозирался, покрутился на месте, надеясь, что вот сейчас эльф выйдет из какого-нибудь переулка. Но эльф не вышел, и Сергей сделал единственный логичный в данной ситуации вывод.
Город с ними еще не наигрался и снова отправил обоих, куда хотелось ему, а не им.
Смысла возмущаться просто не было. Эти правила игры он принял, едва сошел с поезда.
Пожав плечами, Сергей тронулся вниз по улице, надеясь либо все же в далекой перспективе отыскать эльфа, либо понять, какие планы коварный населенный пункт вынашивает на этот раз.
Примерно через сотню шагов он остановился и сказал:
- Ладно, намек понял. Куда на этот раз?
Улица в очередной раз свилась кольцом. Больше Сергей не пытался списать это на невнимательность и совпадение. Мимо вот этого вот дома с заколоченными ставнями он уже проходил. Значит, его снова не выпустят, пока он не найдет нужное место. Кстати…
Он присмотрелся повнимательней к заколоченному дому, и его снова пронзило ощущение, возникшее на перроне. Ощущение, что он после долгой и трудной дороги оказался на своем месте, и теперь все будет хорошо. Медленно приблизившись, он повернул потускневшую дверную ручку. Разумеется, дверь оказалась не заперта, и даже не скрипнула, открываясь.

Внутри было темно. Конечно после «проходной темноты» подземелий, бездонного колодца и полумрака живых стен обычная человеческая темнота была настоящим отдыхом для глаз. Но Сергей все равно принялся искать у двери выключатель, или лампу, а не найдя, ощупью добрался до окна и принялся отдирать доски. Как ни странно, подавались они легко, ему даже чудились легкие вздохи, с которыми ставни отпускали вбитые в них гвозди. «Колодцы дышат, окна дышат. Скоро тротуары здороваться начнут. А мне, видимо, придется извиняться, что я по ним ногами…»
При проникшем через окно солнечном свете удалось разглядеть помещение. Деревянный прилавок, массивные шкафы с пустыми полками. А с противоположной стороны комнаты…
- Мать честная, - выдал Сергей, подходя к огромному, на всю стену, камину, – Полжизни такой хотел. И как хозяева такое место бросить могли?
Проведя забинтованной рукой по шершавым камням, он медленно тронулся вдоль стены. В соседней стене обнаружилась дверь – разумеется, так же не запертая. Сергей неторопливо распахнул ее и тут же вздрогнул – за дверью с металлическим лязгом и грохотом что-то обрушилось. В пустом полутемном доме звук показался оглушительным.
- Меня сегодня уже один раз чуть не съели, - напомнил он себе через минуту после того, как все стихло. Глубоко вдохнул и переступил порог комнаты. Тут же обо что-то споткнулся, удержал равновесие, выругался, снова споткнулся. Спасся от падения, схватившись за край стола, перевел дух и, наконец, сумел осмотреться.
Окно в соседней комнате располагалось прямо напротив двери в нее, и света было достаточно, чтобы рассмотреть обстановку. Стол, за который он держался, был завален множеством инструментов и разнообразных металлических деталей. Пружины, шестеренки, металлические листы, подшипники, цепи лежали на полках вдоль стен, свисали с потолка, кучами валялись на полу. Видимо именно эту кучу Сергей сдвинул с места, открыв дверь. В углу рядом со столом – точнее с верстаком, как теперь было ясно – стояло нечто бесформенное, накрытое брезентом. Решив, что исследовать – так до конца, Сергей одним движением сдернул брезент. Немного постоял, глядя на открывшееся его глазам. Потом запрокинул голову к потолку и сказал:
- Ладно, признаю. Это уже совсем интересно.

* - Иди в задницу (эльфийск.)

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

НЕКИЯ

главная