Некия
Междуглавие 5.
Другие события на Изнанке Миров. Неоконченный сон.


авторы: Кэйдж,
fwrt.


...Поезд мерно покачивался и усыплял перестуком колес. Солнце неторопливо уползало за холмы, неровной грядой тянущиеся на горизонте. В купе Ян был один и смертельно скучал. Пробовал считать проносящиеся мимо столбы — на 513 сбился и бросил. Складывал самолетки из газеты. Три раза — пока не кончились сигареты — выходил покурить. Во всем вагоне кроме него был только пьяный в хлам проводник, да трое странных мужичков, ни с кем из них дел иметь не хотелось. В надежде найти собеседника он направился в вагон-ресторан. Задумчиво встал, отодвинул дверь купе...

***


Мир спал.
Спала девочка, свернувшаяся в клетке ребер. Спала кошка у неё на груди.
Спал мальчик в потрепанном спальнике.
Даже Серый спал в своей Башне, намертво вмерзнув в лед, перестав дышать.
Не спал только Клетка.
В нем было слишком много Пурпура, чтобы уснуть. Слишком много звенящей, пьянящей силы. Зимняя ночь выла метелью за стенами часовни, злилась, бросая пригоршни снега в окна...
Клетка слушал её вой и дремал, подсматривая сон девочки одним глазом.
Там мешались многие люди и многие вещи, что-то начиналось и что-то кончалось. Дети пробирались к Серому со своими вопросами, и Клетка смотрел на них со сдержанным интересом, слушая, как стучат упрямые Цвета в их жилах. Не сумев пройти сквозь зиму, уснув по велению законов мира, они все-таки нашли обходной путь и рвались по нему с упрямством, которое заставляло Пурпур петь.
Смертные, ищущие своего бога...
Клетка ухмылялся и ждал.
Знал - когда они дойдут, мир изменится снова и придет его очередь вступать...
Время тянулось, как патока, но ничуть не приедалось ему.

Он уловил изменение краем уха, и открыл глаза.
Мальчик дышал чаще. Глазные яблоки хаотично метались под закрытыми веками. Цвета, притихшие было в нем, вспыхнули ярче.
Мальчик видел сон.
Клетка облизнулся. Он любил сновидцев, любил входить в их грезы и менять их, любил играть и морочить, устраивать приключения из ничего. Мальчик не знал Серого, не знал и команду судна, бороздящего призрачные воды сновидений, а значит, вряд ли мог прибиться к ним.
Клетка качнулся ближе.
Он любил быть хозяином и подстраивать под себя. Любил менять реальность на кончиках пальцев.
Потому и не вмешивался в общий сон детей - и так знал, что происходит, а подстраиваться под них не желал.
Здесь же... Сейчас....
Он тронул воздух у губ гостя мягким, почти нежным жестом. Перебрал его в пальцах. Погладил. Перекрутил.
У-лыб-нул-ся.

***


...Коридора не было. Не было окон и пробегающих за ними пейзажей. Не было дверей купе.
А был - берег моря. Золотой песок, накатывающиеся на него волны. Яркое солнце, поливающее мир горячими лучами.
И девушка, что-то чертившая на мокром песке.
Худенькая, невысокая, она сидела на корточках, склонив голову к плечу и водила рукой с зажатой в ней палочкой. Ветер гладил серебристые волосы, играл с выбивающимися прядями. Шевелил подол короткого белого сарафана, обнажавшего загорелые тощие щиколотки.
Бросил в лицо пришельцу запах соли и йода.
Двери купе за его спиной, разумеется, не было.

Ян сделал пару шагов к морю. Огляделся, будто пытаясь понять, как сюда попал, но на самом деле — не задумываясь, рассеянно. Сдернул с волос привычную резинку, позволяя ветру играть ими и запускать в них пальцы. Глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Было чертовски хорошо.
Вспоминалось детство. Брызги, крики чаек, полусдутый матрас, большй оранжевый мяч, «Ян, там глубоко, не ходи туда», веснушки на курносой физиономии Мелкого, застенчивая улыбка Лины, спрашивавшей, можно ли ей с ними играть, полный рот горько-соленой воды, яркие пятна приближающихся буйков, смех Лины...
Ян открыл глаза. Когда взгляд сфокусировался, среди синих скачущих пятен он наконец заметил девушку. Тоненькую и загорелую, совсем как Лина. Только волосы серебрились, а не сверкали золотом.
Он скинул шлепанцы, закатал штаны до колен. Подумав, расстегнул цветастую рубашку и направился к незнакомке.
— Привет?

Контакт случился.
Клетка почувствовал ветер. Запах моря. Услышал шорох прибоя.
Моргнул, и увидел свои руки - загорелые, тонкие, девичьи. Аккуратно обстриженные ноготки. Вязь рун на песке.
Он улыбнулся - и ощутил, как дернулись теплые алые губы.
Он тронул шуршащее море - и почувствовал влагу на ладони.
Контакт случился.
Он стал частью сна.
Зажмурившись, он мог бы увидеть часовню. Мог бы открыть свои настоящие, стылые, серебряные глаза. Мог снова заглянуть в сон девочки, перебрать Цвета, нашаривая Лазурь и Серебро...
Сейчас это было ненужно.
Сейчас началась игра.
Он развернул декорации, он надел костюм....
Услышав за спиной голос гостя, он медленно вдохнул - теплый, влажный, соленый воздух наполнил легкие - и поднялся рывком.
У этого тела были пронзительно-синие глаза.

Девушка обернулась. Поднялась.
Она была ниже пришельца, смотрела на него снизу вверх...
Смотрела всего мгновение. Потом протянула руку - и коснулась его щеки.
Удивленно посмотрела на свои пальцы.
- Ты живой? - спросила тихо и очень серьезно. - Ты настоящий человек?
Глаза у неё блестели полубезумной надеждой.

Секунду казалось — на него смотрит Лина.
Ян моргнул и наваждение спало. А незнакомка робко коснулась щеки.
Вопрос он понял не сразу, всматриваясь в её лицо, казавшееся неуловимо знакомым. Нет, не Лина, конечно, и не Эн, не Марго, не... Почему-то невозможность вспомнить раздражала, как звук гвоздя по стеклу.
Наверное, он слишком долго стоял и смотрел на неё.
Ян снова моргнул, чуть подержав веки закрытыми, будто надеясь, что это что-то изменит.
Живой ли он? Настоящий? Человек?..
А что, если нет? Может, он давно мертв и это — его личный рай? Насчет того, человек ли он, сомнений было еще больше. Если он (уже) не человек, может ли он об этом не знать? И кто он тогда? По ощущениеям ничего не изменилось, все как обычно, но если девушка спросила, вероятно, у нее были на то причины. Он выглядит как-то не так? Прозрачный? С копытами? С зелеными поганками по всему животу? Эх, трижды боцманом...
Осёкся. При девушке даже мысленно материться не хотелось.
Ян оглядел себя, похлопал по животу, помял икры, помахал пальцами перед лицом девушки и, поддавшись порыву, наклонился к ней, собираясь поцеловать (не лучший ли способ доказать свою реальность?), но, передумав в последний момент, просто шепнул на ухо:
— Знаешь, как проверить?..

Клетка в последний раз глянул на внешний, спящий мир, и закрыл глаза окончательно.
Он должен был быть одновременно собой - и загорелой девушкой на песке.
Девушкой с босыми ногами, девушкой с его лицом, но гораздо более привлекательной за счет нормального цвета кожи и чуть смягченных углов. Девушкой, которую звали....

...Её звали Энн.
И она была, должно быть, безумна.
Мир вокруг неё был приятным, славным миром. Море лизало песок и ласкалось к ногам. Море уговаривало её остаться, сулило покой и одиночество. Море говорило ей - глупая, ну, что ты забыла в своем мире?
Она старалась не слушать его шепот. Смотреть на человека.
Верить в него, в его реальность.
Но она слишком часто обманывалась.
- Знаю! - воскликнула, очень боясь ошибиться. Вытащила из складок сарафана - там притаился незаметный кармашек - блеснувшую острым краешком розовую ракушку. Пояснила, почти боясь, что он откажется, или растворится в воздухе, или станет дэвом. - У людей всегда красная кровь.
Робко, почти просительно, она потянулась к его запястью.

...Да чтоб тебя месяц гиены драли!
Может, это и не рай.
Ян отпрянул. Не от страха, конечно, скорее от недоумения и негодования по поводу грубо порушенных романтических фантазий. Одно дело — девушка со странностями, совсем другое — девушка со странностями, которая собирается его порезать и пустить кровь.
Но на него смотрели глаза Лины. Глаза, которым он никогда не мог отказать.
Он огляделся (снова! на этом пляже он только гимнастикой для шеи и занимался), пытаясь найти выход из неловкой ситуации. Руки привычно заползли в карманы штанов. Большой палец левой дернуло болью — зацепился за огромную причудливую пряжку ремня. Ян никогда не носил такие и потратил почти минуту на недоуменное разглядывание раскинувшего крылья дракона, но, тем не менее, просто отмахнулся от ненужных мыслей и сомнений.
«А это вариант».
Закусив губу, он царапнул палец об заостренное крыло.
Демонстративно поднял руку к лицу, помахав, будто приветствуя:
— Видишь?..

Ракушка упала на песок.
Оцепенев, девушка смотрела на струйку крови, текущую по светлой коже. Глаза её были широко раскрыты, и в них дрожала всё та же надежда, к которой теперь мешался ужас.
Мгновение.
Другое.
Красная капля стекла по ладони, оставив яркий след, и упала вниз, окрасив светло-золотистые песчинки в багрянец.
Случилось.
С тихим возгласом она поймала ладонь пришельца в свои. Поднесла к самым глазам.
Затрепетали ноздри, втягивая солено-металлический запах. Ресницы на мгновение опустились и поднялись снова.
Кровь была человеческой. Не затхлой дрянью, текущей в жилах дэвов, не заимствованной кровью немертвых, не переливалась синевой, как у перевертышей.
Обычная. Совершенно обычная!
Энн прижалась к человеку. Не обнимая - обнимать ей было нечем, она так и не выпустила его руки - уткнулась лбом ему в грудь. Глаза у неё щипало, как будто в них насыпали песка.
- Пять лет... - сказала она сдавленно - в горле было горячо и тесно. - За пять лет ты первый...
Вздох получился дрожащим и больше похожим на всхлип.

Клетка мысленно улыбался, ощущая, как стучится Пурпур как раз у его щеки.
Изображать - быть! - импульсивную девочку ему нравилось.

Это было так... трогательно — стоять на берегу моря, по щиколотку в золотом песке, с прижимающейся к груди девушкой, неудобно вцепившейся в руку. Она, наверное, вся в крови перемазалась. И его заляпала.
«И всё-таки рай».
Ян осторожно обнял её за плечи свободной рукой, и, улыбаясь, закрыл глаза, чтобы раствориться в ощущениях. Нежные прикосновения ветра, шум и запах моря, приятно пригревающее солнце, девушка в объятиях... Плачущая девушка?.. Он приоткрыл один глаз и покосился на нее. За копной развевающихся волос всё равно была ничего не видно, но он успокоился.
Можно стоять так вечно.
Интересно, кто она? И кто ей встречался за эти пять лет, если не люди?.. Наверное, стоило спросить.
Вообще стоило задать кучу умных и важных вопросов, но совершенно не хотелось портить момент.
И думать не хотелось. Совсем.
Только стоять, чувствовать тепло и дрожь незнакомки и улыбаться.

Клетка считал секунды.
Одна. Две. Три...
Трогательный момент не стоило затягивать.

Она всё-таки не заплакала.
Дыхание выровнялось, из него ушли всхлипы. Только плечи легонько подрагивали, но и это проходило.
Все годы она думала, что или пустится в пляс, или будет рыдать навзрыд, но вот сейчас стояла, слушала, как стучит чужое сердце, и чувствовала себя неловко.
Она до сих пор помнила, что плакать в незнакомых людей не принято, а танцевать одной как минимум странно.
Двое - они уже были маленькое общество. А у любого общества есть свои условности.
Но отстраниться было выше её сил.
Как будто стоило выпустить ладонь человека - и он растворился бы в воздухе.
Со своим опытом она бы этому не удивилась.
- Меня зовут Энн, - сказала она приглушенно, и подняла голову, прямо глядя ему в лицо. - Мне двадцать три года, плюс-минус шесть месяцев, я родилась в Краснодаре и прожила там семнадцать лет. Потом я открыла не ту дверь и сделала шаг не в ту сторону. С тех пор блуждаю по мирам и ищу нужную дверь, потому что всё ещё надеюсь вернуться обратно. Вот уже пять лет я не встречала людей с такой же алой кровью, как у меня.
Она замолчала. Спросила, уверенная в ответе:
- Ты пришел из Лабиринта?

Клетка про себя издал тихий смешок. Он предчувствовал, что гость шарахнется, приняв её за безумную...
Но Энн ни о чем таком даже и не думала.
Просто ждала ответа.

Весь мир, казалось, поставили на паузу.
Сердце пульсировало в горле — тук-тук, тук-тук — и, почему-то, в ушах.
Девушке с глазами Лины можно простить всё, любые странности, ради того, чтобы бесконечно тонуть в этой синеве.
Девушке, которая уже пять лет вместо людей видит всякую чертовщину и «блуждает по мирам» не стоит доверять. Она или сумасшедшая (что вероятнее), или тащит за собой длиннющий хвост неприятностей.
Девушку, которая вляпалась во что-то чертовски занимательное стоит, как минимум, выслушать и расспросить обо всем. Дух приключений и авантюризма манит.
Девушку, которая «сделала шаг не в ту сторону» и вляпалась стоит избегать. Кто знает, что будет, если он шагнет следом?
Девушка ведет себя достаточно нормально...
Девушка говорит странные вещи и задаёт стра...
...он не помнил, откуда пришел. Как вообще оказался на пляже. Крайне смутно осознавал, что было раньше, на месте воспоминаний громоздились развалины и обломки: фразы, картинки, образы, звуки — почти ничего связного.
«Ты пришел из Лабиринта?»
Вопрос будто нажал не кнопку PLAY на пульте управления миром Яна.
Он вернулся к реальности, но остался стоять неподвижно, глядя на Энн.
— Из лабиринта?..

Удивление человека в свою очередь удивило её.
Он пришел из ниоткуда, из великого нигде, и на песке не было цепочки следов, которая вела бы хоть куда-то. Он вышел, и встал, и окликнул её, а теперь смотрел недоуменно, словно не понимая, чего она от него хочет.
Нет иных путей между мирами - только крысиные ходы Лабиринта.
Энн всё-таки отстранилась. Если бы на пальцах у неё не осталось следов красной, совершенно обычной, крови, она бы заподозрила, что перед ней очередное порождение миров, или какой-нибудь безумный бог, умеющий ходить без тропы.
Но пятно на груди её сарафана, но разводы на её собственных ладонях ясно говорили - не дэв и не бог.
Или что-то совершенно новое. Что-то, научившееся менять самую свою суть...
- Но как же?.. - протянула она растерянно и, пальцем босой ноги, прочертила на песке четырехугольник. Замкнула линию, присев на корточки, повела ладонью над рисунком....
Лабиринт пришел, как приходил уже несколько лет.
Открылся дверью прямо у её ног, пахнул полынной горечью, прохладой и на сей раз - шуршанием песка.
Энн глянула в полутемный коридор и оглянулась на человека:
- Видишь? Я так хожу. А ты как-то по-другому?..
Ей бы очень хотелось услышать, что есть другие варианты.

Клетка почти перестал отделять себя от девушки.
Абсурд выходил занимательный.

Что-то из недавнего прошлого, что он не мог вспомнить подсказывало, что не стоит удивляться непонятному и бежать от него, достаточно соблюдать осторожность. Вокруг проходят чуднЫе вещи, но это нормально. Теперь — нормально.
Кроме того, он мог спать, сойти с ума и галлюцинировать, быть под действием наркотика или подопытным в каком-нибудь научном эксперименте. На последнее он однажды подписался и не жалел — это был весьма поучительный опыт, да и взглянуть на науку с другой, не видной обывателю стороны оказалось интересно.
Сюрреализм происходящего и странности с памятью определенно указывали, что какое-то из его предположений верно или достаточно близко к истине.

Тело Яна, свернувшееся в спальнике на полу, заворочалось и тихонько застонало.

Мысли, как и воспоминания, плохо держались в голове, так что вскоре он забыл о своих предположениях, просто чувствовал себя спокойно, не смотря на странность происходящего, да и странности, впрочем, он уже почти не замечал. Он приблизился к Энн и заглянул в открывшуюся в песке дверь.
— Я не знаю, как здесь оказался, — он выдержал паузу, вглядываясь в лицо девушки — даже если отвлечься от глаз, этого коварного привета из прошлого, оно было очень привлекательным и, одновременно, чуть пугающим, что-то неуловимо неправильное было в нем, в мимике, в сочетании черт; но, вероятно, именно это и манило. — А что будет, если мы вместе туда шагнем?

Песок осыпался в коридор. Шуршал, струйкой золота стекал вниз. Энн оглянулась на человека - ты не знаешь, как попал сюда? ты потерялся? ты забыл себя? - и взяла его за руку.
Чем объяснять сотню раз - лучше показать один.
Не давая ему времени понять и испугаться, она шагнула в Лабиринт.
Всё равно тропический мирок вечного моря успел утомить её за те дни, которые она в нем провела.

Они стояли в длинном узком коридоре.
Перестукивающаяся ракушками занавесь колыхалась за их спиной.
Пол холодил босые ступни. С потолка светились яркие разводы серебряного и сиреневого
За поворотом коридора виднелась дверь, и Энн, недолго думая, потянула спутника туда.
Стеклянная, витражная, та распахнулась от одного прикосновения.
Пахло ладаном. Играл-плакал орган.
Энн сжала руку человека - пора бы уже спросить, как его зовут - прошептала:
- Вот что будет. И вот что такое Лабиринт.
Она быстро подняла голову, заглядывая ему в лицо. Слабо улыбнулась.
- Черные ходы реальности. Норы и тайные лазы.

Присутствие девушки — девушки, которая ему нравилась — пьянило, мутило разум, будило древние инстинкты.
Никаких сомнений, страха и неуверенности, даже если желудок в ужасе сжимается и дрожат колени. Она не боится, значит и он не может позволить себе быть жалким трусом. Впрочем, если бы она боялась, тем более, это было бы недопустимо.
Музыка, запах, вид собора за дверью вызывают смутное отторжение, большее, чем таинственный Лабиринт. Если это лаз между реальностями... можно найти другую дверь. Отсюда же можно попасть куда угодно? Найти место на любой вкус? Просто... быть острожным, да?
Ян улыбнулся, глядя в глаза Энн, надеясь, что улыбка вышла скорее уверенной, чем жалкой, сжал крепче её руку и потащил вглубь коридора. Они почти бежали, минуя роскошную, обитую золотом дверь, низкий проход, завешенный мешковиной, высокую зеленую калитку, железную дверь с кодовым замком и надписью «Вася — лох» и возле чудовищного переплетения тропических растений, занимавших проход, он резко замер. Воображение рисовало картины, как он, подобно Тарзану, летит на лиане, удирая от преследователей, с ним прекрасная девушка, которую он то ли выкрал, то ли спас, ее волосы развеваются на ветру... но вот он неудачно цепляется за ветку, падает, разбивает себе лицо и ломает руку, красотка тоже вся в крови, и уже приближаются стражники, грязно матерясь... Ян отвернулся и заспешил дальше по коридору. «Трижды в зад мне боцмана и якорь, надо быть проще».
И распахнул ближайшую хлипкую фанерную дверцу. Порыв ветра бросил в лицо пригоршню белых лепестков, принес с собой запах цветов и свежего хлеба.
Ян обернулся к девушке, улыбаясь уже более уверенно.

Энн зажмурилась, подчиняясь чужой требовательной хватке на запястье, для верности даже закрыла глаза ладонью, и заспешила следом за человеком, не оступаясь и не спотыкаясь - не потому что знала Лабиринт, как свои пять пальцев, а потому что на идеально гладком полу не было ничего, за что можно было бы запнуться. Она боялась смотреть, как он будет выбирать, боялась останавливать и направлять его, потому что выбор в этом безумном месте был таинством, сокровенным действом между странником и Лабиринтом, и здешнее капризное божество - которое никогда не являлось Энн, но присутствие которого чувствовалось во всем - всегда бывало недовольно, если в эту тайну между двумя вмешивался кто-то третий.
Многие не знающие на этом попадались, и потом долго искали друг друга на перепутьях миров, если вообще не терялись навсегда.
Оставалось надеяться, что их не занесет по его незнанию в миры немертвых Ид`аска, или к арахнидам, или к большим кошкам, или вовсе к восьмилапым.
Энн передернуло, когда она представила себе возможные последствия, и пришлось покрепче ухватиться за руку человека, и в который уже раз за эти годы сказать себе, что всё будет хорошо. Новичкам, в конце концов, везет.
И как было бы хорошо, если бы он вот так, сходу, открыл дверь в её мир...

Пахло цветущей вишней.
Энн осторожно приоткрыла один глаз, и облегченно улыбнулась.
Это точно не был мир паутинных тенет, не мир вечных сумерек, не мир безбрежного океана. Это было что-то близкое и понятное, родом из её смешного, кажущегося таким далеким, детства, и она даже робко понадеялась про себя - вдруг и правда? Вдруг ему сразу удалось то, что она не могла сделать больше шести лет?
За их спинами с тихим скрипом закрылась дверь какого-то приземистого сарайчика. Вокруг благоухал вишневый весенний сад.
- Ты молодец, - сказала Энн, улыбаясь, и всё-таки спросила, делая шаг навстречу благоухающему цветами утру. - Как тебя зовут?
Пожалуй теперь, когда он увидел Лабиринт и хоть немного понял, что это, им нужно было поговорить.

— Ян. Меня зовут Ян.
«И я молодец!»
Колени и желудок пришли в порядок, только сердце стучало учащенно.
Он был доволен собой. Прошлое и будущее не имели значения, он был здесь и сейчас, ему было хорошо и он не имел ни малейшего желания задумываться и всё портить. Подставляя лицо ароматному ветру он гнал из головы любые мысли, заменяя их образом Энн среди цветущих вишен. Впрочем, одна, мелкая и вредная, прорвалась: «А ты не слишком быстро увлекся ею? Она не Лина.» — «Я знаю, что не Лина. Какая разница.» — «Ты влипнешь в неприятности. Помнишь, как было, когда ты почти женился?» — «Сейчас я не собираюсь жениться. Просто хорошо провести время.» — «Но...» — «Отстань.»
Босиком и в расстегнутой рубашке было зябко. Он застегнул пуговицы, расправил закатанные штаны и неловко переступил с ноги на ногу.

Энн кивнула - имя, хорошее, человеческое имя. Не русское, скорее всего... Но со своими странствиями она уже почти и не помнила значения этого слова. Ей давно уже было всё равно. Национальности стерлись, оставив только человек - и нет.
- Пойдем, - сказала она уверенно. Босые ноги начинали замерзать, а легкий сарафанчик совсем не спасал от прохлады. Хотелось согреться в движении, выйти на солнце, прикинуть, что за создания живут здесь, под этим небом.
Ян, наверное, думал, что люди.
Энн, давно уже не была ни в чем уверена. С её удачей они могли наскочить на каких-нибудь разумных птиц...
А то и вовсе на разумные грибы - вот был бы номер!
Она прыснула, представив себе эти самые грибы - обязательно с психоделичного цвета шляпками и мультяшными рожицами - побрела по саду, для пущей надежности не выпуская запястья спутника. Жизнь давно уже пыталась сделать из неё параноика. Получалось плохо, но кое-чему она всё-таки научилась.
Например - держитесь рядом, и шанс, что вас разнесет, уменьшится.
- Я хочу есть, - поделилась она. - А значит, нам нужно или найти кого-нибудь разумного, у кого можно выторговать еду - или что-нибудь, что здесь растет. Хотя я, обычно, не рискую...
Сад кончается. Нет ни ограды, ни живой изгороди - просто вишни, ронявшие на землю белые лепестки, кончились разом. Вниз уходит залитый солнечным светом склон, кажется, блестит вода.
И ещё - движется что-то переливчатое, радужное.
Энн заслоняет глаза от солнца, но всё равно не может разглядеть.
Но, кажется, это что-то живое.

На идею поесть желудок отреагировал одобрительным бурчанием.
Ян послушно следовал за девушкой и чувствовал себя идиотом. Счастливым идиотом. До него только дошло, что Энн, путешествуя по Лабиринту, несколько лет не видела людей. Значит, сейчас, не смотря на до боли знакомый и родной пейзаж вокруг, с большой вероятностью им должны были встретиться нелюди. Возможно, опасные или просто странные. Возможно, даже не антропоморфные. Какие-нибудь гигантские многоножки. Но это имело так мало значения в сравнении с мягкой девичьей рукой, обхватившей его запястье.
Сад закончился, и они остановились на залитом солнцем склоне. Стало теплее. Ян заметил вдалеке движение; прищурился, всматриваясь — по мосту, перекинутому через речку, двигалась странная, переливающаяся разными цветами процессия. Через несколько минут, когда она приблизилась, стало видно, что ее составляют существа в длинных балахонах, каждое из которых несет нечто вроде большого треугольного зонта — именно они и переливались как нефть на воде. Кроме того, существа пели — негромко, монотонно и печально. Они не выглядели пугающе, не вызывали страха, но казались чуждыми, кем угодно, но не людьми.
Яну очень хотелось обнять Энн, но он сдержался. Это показалась неуместной фамильярностью.
Процессия приблизилась и он смог разглядеть предводителя: на совершенно лысой голове с сероватой морщинистой кожей выделялись большие раскосые глаза, а нижнюю часть лица покрывали мягкие щупальца. Существо впилось взглядом в Яна и колени решили снова предать его.

Сначала Энн услышала пение.
Тягучая грустная песня без слов плыла над долиной - а, может быть, это и были слова, просто человеческое ухо не приспособлено было для того, чтобы их разбирать - и она крепче сжала руку Яна, почувствовав, как ударилось о ребра сердце.
...Когда-то давно она попала в мир, где не существовало разговорной речи, как таковой. Обитатели там общались исключительно пением, и не знали, что такое слова. Значение зависело от долготы, высоты, тембра, интонации - от сотни мелочей, и Энн долго бродила там, вслушиваясь в окружающий мир, и притворяясь немой. Спеть правильно она не смогла бы, даже если бы очень постаралась, и потому только молчала и слушала.
И это было прекрасно.
Возможно, одно их самых замечательных её воспоминаний...
Конечно, эта песня была совсем не похожа на те. В ней нельзя было услышать смысла, но Энн всё равно зажмурилась, впитывая звуки.

Клетка облизнул губы, и крепче сжал воздух в пальцах. Он взял мелодию Серебра и вплавил её в сон.

Она не испугалась, когда, открыв глаза, сумела, наконец, разглядеть поющих существ. Ей встречались твари куда более страшные и уродливые, а у этих был просто дивный янтарный цвет глаз, и они не казались агрессивными.
Конечно, выглядеть они могли как угодно - одни из самых жестоких воинов, встречавшихся ей, были милы и совсем безобидны на вид - но чутью Энн привыкла доверять.
Сейчас оно не спешило бить тревогу.
Оно подняла раскрытые ладони и показала их существам - это срабатывало почти везде, где у обитателей мира было две руки - сделала шаг к ним.
Маленький шаг. Аккуратный. Ненавязчивый.
Как и всегда она была готова развернуться и бежать при малейшем признаке опасности.
Существо двинулось ей навстречу. Казалось, что оно не идет - плывет над землей, так легко оно двигалось. Остальные за его спиной беспокойно шевелили щупальцами. Яркие переливчатые зонтики покачивались в их руках.

Ян покосился на девушку и повторил её жест — показал открытые ладони, но остался стоять на месте. Существо перевело взгляд на Энн, вероятно решив, что за главную здесь она, раз уж вперед вышла. Ян не возражал. Она опытнее, меньше глупостей наделает. А для него это первый контакт с представителями инопланетной (иномирной?) разумной формы жизни. Ему бы, швабру и якорь боцману в задницу, с коленями бы справиться. И пристойное выражение лица сохранить.
Желтоглазое создание кратко и мелодично пропело, затем медленно — демонстративно медленно — подняло руку и поднесло к лицу Энн. Остальные — Ян насчитал шестнадцать — замерли, прикрыв глаза и негромко гудели на одной ноте. Всё длилось недолго, не больше минуты, и затем предводитель заговорил. Медленно и со странным акцентом:
— Приветствуем вас, путники, в садах Кир-Эста. Мы ощущаем ваш страх, он напрасен. Мы не причиним вреда. Но вам следует покинуть наш мир или пойти с нами — скоро солнце будет в зените. У вас нет кэн-то... нет зон-та.

Энн тряхнула головой, прогоняя странное оцепенение. Волосы рассыпались по плечам, челка закрыла один глаз. Энн из-под неё смотрела на существо, улыбаясь, чувствуя тихое облегчение - она всё ещё не ощущала себя испуганной или встревоженной.
Существа не были восьмилапыми, или дэвами, или хастами. Не были и людьми, но это её не смущало.
В мире неназванных масок у неё были друзья, которые выглядели куда более экзотично...
- Пойдем? - спросила она у Яна, и, не дожидаясь ответа, кивнула существу. - Пойдем.
Есть, в конце концов, хотелось.

Клетка задумчиво провел пальцем по подбородку. Сделать зло или оставить всё пока мирным и камерным?
Он пока не решил.

Он почувствовал, что должен вмешаться.
Он был не против, в общем-то, пойти с существами, куда бы они не шли, но при чем тут солнце — понять был совершенно не в силах. Какие-то религиозные предубеждения? В коже существ нет меланина или его аналога, и потому они прячутся от ультрафиолета?
— Эй, подождите. А при чем тут солнце?
Отвернувшийся было лидер внимательно посмотрел на него, кивнул и поднес руку ко лбу Яна.
— Закрой глаза.
Ян подчинился, и в голове тотчас появился образ усыпанной цветами долины, посреди неё блестел ручей, возле которого расположились какие-то твари, наполовину пауки, наполовину люди, насколько можно было судить. «Фильм» шел в ускоренном варианте, пока солнце поднималось от горизонта, потом резко замедлился и можно было наблюдать, как лицо одного из созданий искажается болью, как напрягается и раздувается его уродливое тело, лопаются глаза и облезает кожа, тварь падает на землю и долго агонизирует, прежде чем умереть. Сцена резко сменилась, возле вишневого дерева стоял юноша, определенно похожий на человека, взошло солнце и история повторилась. Потом, уже полностью в ускоренном темпе, пролетели такие же видения ещё с дюжиной существ, включая этих серых с щупальцами.
«Убедительно». Ян открыл глаза и часто заморгал, будто пытаясь избавиться от увиденного.
— Понял. Пойдем. — Он замялся. — И... э-э... спасибо.
Предводитель кивнул, шевельнув лицевыми отростками и что-то пропел.
Серокожие создания окружили путешественников (Ян вцепился в руку Энн), распределившись так, чтобы и их закрыть зонтами, и неспешно двинулись вглубь сада.

Энн прижалась к плечу Яна - они медленно шли по саду, существа словно плыли вокруг, певуче переговариваясь и ревностно следя за тем, чтобы тень зонтов закрывала всех - заговорила негромко - возможно, момент был не самый подходящий, но она так редко рассказывала о своих приключениях...
- В мирах нао`ма похожее солнце, которое сжигает неосторожных. Но там жители пошли по другому пути - они вечно кочуют вслед за закатом и никогда не останавливаются. Они не видели звезд и синего неба, потому что солнце убийственно горячо, а луна убийственно холодна...
Вздохнув, она покосилась за зонтик в руках ближайшего существа:
- Розос. наверное, обрадовался бы, если бы кто-нибудь принес ему такую штуку...

Ян уже открыл рот, чтобы ответить, но тут неожиданно заговорило идущее рядом с ними создание. Оно выглядело старым, кожу лица и рук покрывали жутковатые шрамы, да и щупалец, кажется, было меньше, чем у других.
— Не поможет, — оно указало пальцем вверх. — Кэн-то спасает от... излучения. Там — другое.
Понятные слова сменились пением, создание растерянно (так показалось Яну) моргнуло.
— В вашем языке, в ваших головах нет нужных слов. Простите. Несколько... десятилетий назад мы собрали исследовательскую экспедицию в... тот мир. Хотели помочь. Вернулись не все.
Ян споткнулся об выступающий из-под земли корень дерева и тихонько выругался.
Вскоре сад закончился. Посреди луга, усыпанного цветами (Яна передернуло, насколько он был похож на тот, где мучительно умирало пополамное человеко-паукообразное создание) возвышалось огромное дерево. Крупные листья переливались как зонтики кэн-то.

Энн выпустила руку Яна. Шагнула к существу.
Оно было выше её. Двигалось плавно и мягко, не выказывая никаких признаков раздражения или беспокойства, но выражение его глаз...
Эгн даже пожалела, что вообще заговорила про миры нао`ма.
- Ты там был, - сказала она, замедляя шаг. Протянула руку и осторожно прикоснулась к самому заметному ожогу на щеке существа. Кожа на ощупь была прохладной и жесткой, будто ороговевшей... Энн поймала взгляд существа.- глаза у него были цвета темного янтаря. У остальных они были светлее. Наверное, так проявлялась старость. - Зачем? Как вы смогли уйти и вернуться, и почему хотели помочь?
Существо молчало.
Зонтик покачивался над их головами. Певучие голоса остальных звучали тише, отдалялись - процессия уходила вперед, оставляя их наедине с её вопросами.
Может быть, так они проявляли деликатность.

Клетка прищурился, перебирая варианты.
Безумие? Внезапный всплеск солнечной активности? Извращенное коварство?
Он не хотел себе признаваться, что не так уж и хочет портить сказку.

Ян ощущал неловкость за неудобные вопросы спутницы. И легкое беспокойство — до дерева было метров двадцать, а у них на троих один зонт. А солнце высоко. Он сильно впечатлился увиденными мучительными смертями и не испытывал желания проверять, сколько времени лично ему потребуется провести под лучами местного негостеприимного светила, чтобы сдохнуть. Проводив взглядом удаляющиеся зонты и помянув швабру и боцмана, он посмотрел на оставшееся с ними создание, молча, казалось, обдумывавшее ответ.
— Мы ходим по мирам... почти как ты, — желтоглазый, наклонив голову, уставился на Энн. — Только не наугад. Помогаем... всем. Мы Старшие.
Ян хмыкнул. Вот уж добренькие, три якоря им в зад.
— Меня... называют... зовут Кильн. Я руководил экспедицией. Идем.
Кильн отвернулся, намекая, что разговор окончен, сложил зонт и неторопливо направился (попыл?) к дереву, которое вблизи уже выглядело как дом — по крайней мере имело входную дверь, куда и втянулась процессия, и небольшие окна в складках коры. У Яна свело внутренности от ужаса. Потребовалось почти полминуты для осознания, что они уже находятся под защитной кроной и в полной безопасности. Тяжело вздохнув он взял за руку Энн и почти побежал следом. Что делать, если они потеряют единственного знакомого серокожего, он не имел малейшего представления, так что старался не отставать.
За дверью оказался светлый круглый зал с четырьмя проходами, не считая двери, в которую они вошли. Кильн обернулся:
— Вы голодны, — он не спрашивал, утверждал. — Вы можете есть некоторую нашу пищу. Ждите здесь. Принесу.
Ян сразу, как вошел, присмотрел что-то вроде большого пуфа-дивана у дальней стены. Потянул за собой Энн:
— Сядем?..

- Сядем...

***


В обскуре Клетка почувствовал, что что-то изменилось.
Равновесие приблизилось к идеалу.
Опять звенели Цвета.
Нужно было кончать.

Мир дрогнул. Расплылись очертания и силуэты. В цветной туман обратилось огромное дерево, удивительные существа. Режиссер сна уходил - и всё рушилось.
Девушка, грустно улыбнувшись - это была уже улыбка Клетки, но без клыков она была почти красивой - прикоснулась губами к щеке Яна - ты занятный, гость - истаяла серебристыми прядями.
Вскоре уже нельзя было сказать, что вокруг - небо, земля, верх или низ.
Все смешалось, готовясь стать чем-то новым - или не стать вовсе.

В темной часовне Клетка открыл глаза.

@темы: Изнанка миров, Междуглавие