01:43 

Глава 13

Некия
Глава 13.
Одиссея по Изнанке миров. Часть пятая: Снова Долохов.




- Значит, наша гордая няша выбирает по-плохому? - Рыбка ловит себя на том, что её губы складываются в довольно неприятную улыбочку, - Знаешь, что, милый мой сидх? - слово "сидх" она выплевывает почти с таким же презрением, как эльф до этого произносил "dhoine". Наклоняется к изящно-острому уху и проникновенно шепчет, - Я буду лично держать эту баночку...
Краем глаза она улавливает какое-то движение в той части палубы, где минуту назад никого не было.

Антонин проявляется на палубе медленно, сначала полупрозрачный абрис наливается плотью, потом становятся различимы детали. Черная грива волос, алый плащ, белая рубашка и черные штаны, мягкие ботинки, многочисленные кольца, кожа становится смуглой, а глаза живыми и блестящими.
Антонин ощущает соленый ветер, тепло солнца и крепость деревянной палубы. Сон довольно плотный.
"Разношерстная компания".

Рыбка поднимает лицо и с него как по волшебству слетает выражение мрачного ехидства.
- Тони? - неуверенно спрашивает она, поднимаясь на ноги.
Эльф уже забыт напрочь. Так ребенок забывает о красивой игрушке, увидев, как ярко горит огонь в камине.
Разбитые когда-то - не в этой, а в той, реальной жизни, губы - дергает болью и во рту как будто снова чувствуется солоноватый привкус крови.
- Тони!!!
Пятнадцать метров палубы она преодолевает секунды за три. И с размаху налетает на Долохова, повиснув у того на шее.
В глазах у нее - выражение абсолютно сумасшедшего восторга.

читать дальше

@темы: Оглавление, Изнанка миров

URL
Комментарии
2013-06-01 в 01:44 

Некия
- Я о`кей, - откликается Дезмонд безмятежно, и осторожно заводит руку за голову - помассировать шею, убедиться, что он всего лишь ушибся, а не что-то сломал. - Сейчас меня слегка отпустит - и я встану, и попробую найти нам дорогу назад...
Он кривится, приподнимаясь на локте. Кое-как садится.
Спиной он всё-таки приложился весьма неслабо, под лопатками тянет, и он поглаживает больные места кончиками пальцев, потому что дотянуться нормально - это что-то из области фантастики.
- Конечно, ему больно, - слабо улыбается он, с некоторой даже робостью пытаясь прогнуться в спине, и кораблик поддерживает его тихим вздохом ветра в парусах. - Попробуй прижги живую кожу и скажи, что ничего не чувствуешь...
Позвоночник хрустит.
Дезмонд выдыхает что-то неразборчивое, но явно матерное.

- Стой! - вскрикивает Рыбка, - Не двигайся!
Она задирает ему рубашку и осторожно, едва касаясь, ощупывает наливающуюся синяками спину. Вроде бы критических повреждений не заметно, но...
- Дышать не больно? - обеспокоенно спрашивает она.

Дезмонд меняется в лице и спешно закусывает всё то же многострадальное запястье, уже пострадавшее в схватке со смехом, чтобы не заорать.
Боль не то чтобы совсем уж адская - неожиданная, а это куда хуже.
- Аккуратней, женщина, - шипит он, когда снова обретает способность изъясняться не только на повышенных тонах и цензурно. С некоторым удивлением смотрит на оставшийся на коже белый отпечаток зубов. - Дышать не больно, а вот когда ты тыкаешь - очень.
Хотя приятно, конечно когда о тебе заботятся.
Пожалуй, ради этого можно и потерпеть.

- Я не тыкаю! - возмущенно вскидывается Рыбка, но тут же сбавляет тон, - Кости у тебя целы, а вот за внутренние органы не ручаюсь.
Она помогает ему лечь на живот и прикладывает к ушибленной спине пакет со льдом, чтобы снять отек.
- Полежи час или два, а там видно будет. К штурвалу сейчас тебе нельзя.
Дышать не больно - значит, рёбра и лёгкие в порядке. Теперь главное, чтобы в моче крови не оказалось... но эту мысль она решает не озвучивать.

Забытый в суматохе эльф почти сполз с перекошенной каталки - длинные серебристые волосы уже стелятся по палубе. Оставив Дезмонда, Рыбка направляется к нему, ступая босыми ногами по нагретым солнцем доскам и попутно подбирает упавшую простыню.

- Два часа! - возмущенно вскидывается уже Дезмонд. Придавленный пакетом с льдом, он смотрит из-под светлых волос со вселенским неодобрением во взгляде. - Два часа! А корабль кто поведет?!
Вообще, если честно, он уверен, что Вороне ничего не угрожает, пока она с Коном - он совершенно не представляет, откуда эта уверенность, но она абсолютно железобетонная - так что спешить на помощь, по сути, незачем... Просто нехорошо получилось. Плыли одной командой, а тут - хопа! - кораблик свинтил в гребеня, в бухточке никаких следов, от капитана ни слуху, ни духу.
Чем дольше Дезмонд об этом думает - тем больше начинает опасаться за здоровье своих острых ушей.
Ворону он знает, сначала она наверняка встревожиться, а вот потом разозлиться.
И будет у них очередной апокалипсис в масштабах одной головы.
- А если я аккуратненько?.. - не слишком уверенно тянет он, и пытается приподняться.
Синяки прошибает боль. Дезмонд шлепается обратно и с трудом удерживается, чтобы не сплюнуть с досады.

Болела голова.
Мир уплывал куда-то в сторону. Саднила грудь.
Он открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как становится на дыбы палуба...

Уже который раз за два часа он прикладывается макушкой.
В ушах звенит. От морского воздуха мутит. Ушибленное бедро - не то, которое с раной, то как раз подозрительно молчит - отзывается тупой болью.
С некоторым трудом он садится. Обхватывает руками голову. Чуткие пальцы аккуратно трогают затылок, пробегаются по вискам...
Он кривится.
- Bloede dhoine, - то ли стон, то ли выдох. - И что бы вам оставить меня подыхать...
Жалоба звучит мелодично и откровенно не по-человечески, хотя ударения в ней проставлены правильно.
Что-то иное, что-то куда более глубинное.

У Рыбки появляется странное чувство, пока она медленно приближается к очнувшемуся эльфу. Пожалуй, лучшее определение - чуждость. Дезмонд при всей своей остроухости, всё же, скорее, человек, пусть и неприлично молодо выглядящий для своего возраста. А этот... словно боги слепили его не из глины, как человека, а из... скажем, снега. Пока он лежал без сознания, это не так бросалось в глаза, а сейчас, в движении... Не плоть - родниковая вода. И ругается он - словно стихи читает.
Она останавливается в шаге от каталки, протягивает эльфу простыню - тот, кажется, ещё не заметил, что сидит перед ней абсолютно нагой.
- Тебе сейчас лучше не шевелиться, - её голос звучит удивительно мирно и даже как-то робко, - От резких движений шов разойдётся и ты снова истечёшь кровью.

Он медленно поднимает голову - резко не получится, боль и так стучится и плещется внутри - обжигает женщину взглядом. В нем уже не только откровенная ненависть, но и усталость, и скрытая мука. У него странные глаза - светлые, почти прозрачные, зрачки заливают почти всю радужку.
Взгляд этот ясно говорит - не стоит подходить ближе. Здесь водятся тигры.
Пальцы тем временем продолжают двигаться, легко, словно вовсе не зависят от него. Касаются повязки, пересекающей лоб, сползают к груди, мягко поводят по бинтам, опускаются на бедро...
Трогают, теребят, словно пытаясь добраться до шва.
Внезапно с напряжением давят на плоть - он даже не кривится.
Нога ничего не чувствует. Встать он сейчас точно не сможет. Возможно, это действие какого-то наркотика... Или какого-нибудь их лекарства.
На собственную наготу он не обращает ни малейшего внимания. На протянутую простыню - тоже.
Снова возвращает руки к голове, которая сейчас болит сильнее всего.
- Как будто такая перспектива должна меня огорчить... - вздыхает он почти мирно. Сил уже совсем не осталось, а значит, лучше пока затаиться и позволить телу восстановиться.

- О, - безо всякого энтузиазма бурчит Дезмонд. Руки он скрестил, умостил на них подбородок, и, пожалуй, болтал бы сейчас ногами, если бы это не было больно. - Оживел-таки, дитя гор...
Если бы сам не шил эльфу бедро - обеспокоился бы за Рыбку. А так точно знает, что тот сейчас и подняться-то не сможет, не то что толком ударить её.

Рыбка пригибается, заглядывая эльфу в глаза. Зрачки расширены, но вроде одинакового размера. Сотрясения нет... по-видимому, у эльфов крепкие черепа... или нет мозга.
Она роняет простыню под ноги - не надо, так не надо - и вынимает из воздуха стакан с водой, не заботясь о том, как отреагирует дивный на такой фокус. Бросает в воду пару шипучих таблеток и протягивает стакан серебряноволосому.
- От головной боли. Если новокаин на тебя подействовал, это тоже должно.

Он улыбается. Это странная улыбка - и насмешка, и боль, и всё та же усталость - самыми кончиками пальцев принимает стакан.
Если не можешь изменить - принимай.
Если не можешь принять - измени.
Если не можешь сделать ничего...
Жидкость прозрачна. В ней скользят серебристые пузырьки. Он делает глоток, за ним другой. Жаркое, сухое горло блаженствует, прохлада прокатывается до самого желудка.
Возможно, от этого и правда, станет легче.
Он, не стукнув, ставит стакан на палубу.

Дезмонд стряхивает со спины надоевший пакет со льдом. Взгляд у него любопытный, но в расслабленной, ленивой позе, чувствуется готовность сорваться с места в любое мгновение.
Не смотря на ушибы.

Рыбка приветливо-нежно улыбается и тихонечко отступает обратно к Дезмонду, не сводя взгляда с дивного. Надо будет его приковать, когда они его переправят вниз, в каюту. При всей своей симпатии к хорошеньким существам, в то, что эльф будет вести себя как пай-мальчик, она не верит ни минуты.

- Ну, и что дальше? - интересуется Дезмонд. Без обвинения в голосе, без этого глупого "Ты всё решила, так доводи до конца" - просто он, правда, совершенно не представляет, что можно делать с голым перебинтованным эльфом, который сидит на палубе, держится за голову и смотрит волком. - Будем с ним договариваться или связывать?
Он, пожалуй, не против обоих вариантов.

Рыбка садится рядом с Дезмондом, машинально запускает пальцы в его светлую шевелюру - жестом Вороны.
- Для начала подождём, пока подействует снотворное, - она невинно пожимает плечами.

Дезмонд расплывается в улыбке:
- Коварная-коварная женщина. - он смотрит на эльфа с некоторым неодобрением, но уже добрее. Если он сейчас вырубится, есть шанс, что он проспит до какого-нибудь места, где его можно будет высадить... Ну, или пока все они не проснуться. Что тогда, интересно, будет с ним, если он не спящий, а сон? Это хороший вопрос. Дезмонд блаженно вздыхает, чувствуя ладонь рыбки в своих волосах. - Я бы даже сказал, злокозненная.
Говорит он почти серьезно, но по голосу, если вслушаться, понятно - это был такой комплимент.
Просто в духе Дезмонда.

Он вытягивает ноги.
Откидывается спиной на борт.
Кораблик покачивается на волнах, вызывает смутную память о том времени, когда не было людей, и белые корабли поднимали паруса над морской гладью - единственные корабли мира, потому что и гномы, и краснолюды, и низушки не понимали океана и не видели в нем радости.
То было хорошее время, и то, что осталось - хорошая память.
Жаль, бесполезная и больная из-за слишком многих ушедших.
Он поворачивает голову, чтобы откинуть голову не саднящим затылком, а виском...
Здесь он не может ничего диктовать и ничего говорить. Здесь всё зависит от женщины и полукровки, и лучшая стратегия - ждать.
Отсутствие боли благотворно влияет. Можно думать, прикидывать... Знать.
Правда, не хочется. Солнечные лучи заливают кожу теплом. Головная боль отступает...
Он задремывает незаметно, успев понять, но не успев испугаться.
Возможно, это и к лучшему.

URL
2013-06-01 в 01:44 

Некия
- Коварная, - кивает Рыбка, глядя на задремавшего эльфа, - И злокозненная. Но я ему не соврала ни капельки, головная боль и впрямь должна пройти. Теперь он проспит час или два - точнее не скажу, я не знакома с метаболизмом дивнюков. Надо до этого времени его вниз оттащить. Как спина-то, кэп?
Ее ладонь плавно перемещается с головы Дезмонда на его спину - отек вроде стал меньше.

- А что спина? Болит. - Дезмонд мимолетно морщится - прикосновение причиняет боль, не слишком сильную, но неприятную - пытается сесть. На сей раз выходит лучше, чем в прошлый, по крайней мере, он не рушится обратно на палубу и, пожалуй, сможет подняться. То ли лед благотворно подействовал, то ли то, что он хоть десять минут пролежал спокойно. - Пожалуй, если не делать резких движений - за здорового сойду...
Он сдувает с глаз упавшую прядь и, подумав, завершает мысль:
- А если буду молчать - то ещё и за умного.
Он тихонько смеется и встает.
Эльфа нужно закинуть на каталку, а там самое сложное окажется позади...
Недолго думая, Дезмонд просто кивает - и лежак каталки разом оказывается почти на уровне пола. Колесики подтянулись под него, прижались к днищу.
Теперь, пожалуй, должно выйти легче.
Пижонить силой Дезмонд сейчас просто не в состоянии.

- Радость моя, а, может быть, ты всё-таки ещё полежишь, а я попробую его сама отбуксовать? - неуверенно спрашивает Рыбка, рассеянно почесывая ободранную коленку.

- А кто сказал, что я собираюсь тащить его один? - удивляется Дезмонд несколько более карикатурно, чем ему того хочется. - Вместе покатим... Ничего мне не сделается.
Как одна хрупкая Рыбка может запихать эльфа на каталку сама, он не представляет совершенно и не хочет быть свидетелем этого процесса. Опять-таки, лежать, пока другие заняты делом не только некрасиво и неприятно, но и банально скучно.
Скучать Дезмонд ненавидит больше, чем что-либо ещё.
Даже больше, чем остывший макаронный бульон.
Собственно, именно поэтому он так радостно ругался с Вороной на тему чтения книг всю их совместную жизнь. Спорить было куда веселее, чем читать...
Он склоняется к остроухому - "остроухой родней" Дезмонд называет всех эльфов вообще, даже тех, кто к его родословной никаким боком - аккуратно, снисходительно улыбаясь боли в спине, затягивает его на каталку.
Через мгновение она уже поднимается на нормальный уровень. Дезмонд аккуратно заправляет свесившуюся с края белую прядь, и заводит руку за спину.
Поглаживает синяк. Дышится ему уже легче - кажется, физические нагрузки идут ему на пользу.

- Э-эх, у-у-ухне-е-ем! - выводит Рыбка известный мотив "Дубинушки", берясь за ручки каталки со своей стороны. Колёсики едут по палубе легко, толкать можно и в одиночку, - Э-эх, у-ухне-е-ем! Ещё-о ра-а-а-аз э-эх ухне-е-ем!
Каталка подкатывается к лестнице, ведущей на нижние уровни корабля, и вот тут начинаются проблемы. Лестница оказывается довольно узкой - каталка не проедет. И никаких намёков на пандусы.
- Какой криворукий урод это проектировал? - самокритично изрекает она, озадаченно почёсывая затылок.

Дезмонд не предпринимает попыток отнять у Рыбки каталку - предчувствует, что это будут препирательства до следующего утра, к тому же она и сама неплохо справляется - массирует кончиками пальцев пострадавшие места.
Болеть Дезмонд ненавидит, чувствовать себя хоть в чем-то ущербным ненавидит ещё больше, и почти шипит про себя - "Ну, проходи же, ну, давай же, гадость такая". Наверное, стоило бы быть повежливее, но ему совсем не хочется.
- Можно на руках, - неуверенно предлагает он, глядя на лестницу, и оставляя без комментариев рыбкин вопрос - ответ неприятный, да и так всем присутствующим известный. - Можно попросить "Четверг" с этим что-нибудь сделать.
Кораблик обиженно пыхтит в ответ на это предложение.

- Ага, - кивает Рыбка, - На руках. Видимо, ты понесёшь его, а я - тебя.
У Дезмонда на лице страдание. Не слишком явное, но довольно заметное. "Четверг" с ним полностью солидарен - у него нет лица, но атмосфера чувствуется. Так что подключать кораблик, наверное, тоже смысла немного.
Подумав, Рыбка плавно трансформирует каталку в инвалидное кресло, придерживая бесчувственную тушку эльфа, чтобы не вывалилась. И аккуратно спускается вниз по ступенькам.
Внизу - коридор и двери кают по одной стороне. Она заворачивает в первую попавшуюся. Не люкс, конечно, но вполне уютно. В стену вделана двухярусная койка, на ней - свежее бельё.
- Добро пожаловать, Подснежничек.

Дезмонд провожает Рыбку взглядом.
Спускаться вниз ему, пожалуй, нет смысла - с каталкой она справится и одна, а в то, что дважды стукнутый по голове, зашитый, забинтованный и отпоенный снотворным эльф, очнется, Дезмонд не верит ни на грош - потому отходит к штурвалу.
С силой берется за рукояти - так легче стоять.
"Четверг" вздыхает - ветер в парусах - от киля к корме пробегает дрожь.
Дезмонд гладит его - ну, прости, мальчик, я жутко бестолковый капитан, чуть не врезал тебя в сосну, чуть не спалил к хренам - закладывает плавный разворот.
Сны меняются быстро. Нет ничего изменчивее, чем Изнанка миров. Дезмонд прислушивается, принюхивается, и вздыхает. Они, конечно, потеряли Утес. Перепуганный корабль усвистел куда-то за тридевять морей, и возвращаться теперь - всё равно что искать сон заново.
- Поплыли обратно? - предлагает Дезмонд "Четвергу" и тот неуверенно гудит, как будто говоря, что не факт, что он сумеет выбраться обратно. Дезмонд фыркает: - Ничего, малыш, прорвемся. Нас же трое. Не я почую -ты почуешь, или вовсе Рыбка...
Главное, по закону подлости, именно сейчас к Воки не выплыть.
С их удачей с них, пожалуй, станется...
- Моё имя Джонни Кид, - на пробу выдыхает Дезмонд тихонько. - Ставьте парус, ставьте парус...
В исполнении Кона звучало, пожалуй, лучше, но и у него получается неплохо.
Кораблик, приободрившись, набирает ход.

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

НЕКИЯ

главная