01:37 

Глава 8

Некия
Глава 8.
В которой Мишель примеряет женскую одежду в борделе, а Апрельская рыбка отправляется в гости к Антонину Долохову.



Когда дверь за Джеком закрылась, Рыбка пожала плечами и налила себе ещё одну чашку чая. Она сделала всё, что смогла для этого воплощения сурового мужского страдания, и более размышлять на эту тему не собиралась. Удачи ему с поисками Киры и всё такое прочее... она обвела взглядом пёструю компанию своих разношерстных подопечных:
- Девчонки, вы сегодня молодцы, заслужили внеочередной отгул.
Да. Она не начальник, а просто ангел во плоти.

***


Ну и кем она еще могла быть? Конечно, шлюха. В этом идиотском городе каждая собака знала эту оранжевую девку. Мишель хмуро пялился на дверь тоскливо прикидывая, что конкретно с ним сделают если он явится домой и скажет, что не нашел эту...бандершу. Память услужливо подкинула ему пару картин, и Мишель постучал в дверь. Алое сердце на вывеске мигнуло ему неоном.
Дверь ему открыла девица... Точнее, две девицы. А еще точнее - две премиленькие девицы со смазливыми личиками, сросшиеся телами в районе пояса. Бедра и пара стройных ног у них были общие.
- Заходи, красавчик! - хором пропели они.
Мишель мысленно застонал. Бордель и цирк уродов. Да, эта девка просто королева абсурда!
- Здравствуйте, - Мишель привычно опустил глаза и чуть покраснел, легкий румянец шел ему необычайно, голос был тих и мелодичен, конфета, а не парень.
Он помялся несколько секунд, а потом выдавил из себя
- Мне нужна хозяйка...
Девицы прыснули смехом, и Мишель замолк смешавшись окончательно.
- Хозяйка...заведения, а не...мне. Вот.
Девушки втащили его внутрь, Мишель актрисничал по привычке, не по необходимости, к тому же он всегда любил когда его внешность начинали хвалить, даже настолько бесцеремонно, как это принялись делать девушки.

- Хозяйка, сладкий, тебе будет не по карману, - донеслось из глубины помещения.
Апрельская Рыбка сидела на диване перед низким столиком, высоко закинув ногу на ногу, так, что юбка, и без того короткая, задралась почти до пределов допустимого.
Разглядев Мишеля, она изумлённо вскинула бровь:
- Надо же, какой сюрприз в наших краях! Дай угадаю, солнышко, ты сбежал от хозяина и ищешь работу, правильно?

- У тебя? Я скорее в Новом Орлеане буду сосать у фашистов за пять центов. Простите миледи, имею честь, бла-бла-бла, пригласить бла-бла-бла. - из образа стесненного вьюноша Мишель так и не вышел, и резкий тон странно контрастировал с алыми щеками, кротким взглядом и закрытой позой. Будто маска чуть сползла с актера театра Но, или волшебные бусы родом с Марди-гра вдруг посыпались дождем, рубиновым издали и пластиковым вблизи.
- К Антонину Долохову.

Рыбка даже не дрогнула.
- Вау! - фыркнула она, - парниша умеет хамить, кто бы мог подумать! Девочки, - она окинула взглядом шлюх, напоминающих сломанных кукол, - Отгул в силе, брысь отсюда, это не клиент.
Девочки покинули комнату, попутно оглядываясь и строя глазки Мишелю, но довольно-таки поспешно.
Когда они остались в гостиной одни, Рыбка задумчиво поглядела на Мишеля, оперев подбородок на сплетенные пальцы:
- Подойди ближе, прекрасное создание, я не кусаюсь.

Мишель проводил глазами миниатюрную блодинку с ярким макияжем, точь в точь развратная кукла из сновидений какого-нибудь старого , потного педофила. В Новом Орлеане она могла бы заламывать любые цены за участие в порнофильмах, особенно если партнерами по фильму будут негры или пожилые непрофессиональные мужики. Остальные девушки были куда менее интересны, калеки и калеки. Мишель хмыкнул, по дороге он видел огромную светловолосую бабу в ярко-алом шарфе, вот она бы тут прекрасно смотрелась, среди этого эротического ... приюта.
- Вау, - хмыкнул Мишель - Ты действительно умеешь разговаривать не сюсюкаясь и не смотря на собеседника как кошка в течке?
Он развалился в кресле вытянув длинные ноги, белесый и тонкий, резкий и хамоватый, он стянул волосы в хвост, вытянул из кармана резинку и зажав ее в зубах пробормотал:
- Прямо так пойдешь, или оденешься как девушка у которой была мать?

- Интере-е-е-есно, - протянула она, улыбаясь сладчайшей из своих улыбочек, - Что скажет мсье Долохов, если вдруг узнает, в каком грубом тоне ты передаешь его приглашения званым гостям? А, мальчик? Спорим, ему не понравится намек на твое плохое воспитание?

Мишель затянул хвост потуже и посмотрел на Рыбку оценивающим взглядом.
- Ничего, мон ами - грудным голосом ответил он, - Не сердитесь на него, мальчику иногда нужен отдых. А вне моих стен - его территория.
- Так что как хочу так и разговариваю, - он скрестил ноги, - Ты переодеваться будешь или все-таки устроим парад шлюх? Тогда мне нужна мини-юбка.
Парень оглянулся в поисках пепельницы, искомая нашлась прямо на подлокотнике, затейливо вырезанное углубление прикрывалось откидной крышечкой, с картинкой самого неприличного свойства. Мишель выбил сигарету из пачки, и закурил рассматривая комнату. На стенах нашлись пара-тройка картин с эротическими мотивами, фаллические статуэтки всех форм и размеров, внушительная коллекция журналов и прочие прозрачные намеки на специфику заведения.
- Господи, - пораженно протянул Мишель, - Как же тебе хочется трахаться.

- Господи, - передразнила Рыбка, делая большие глаза, - Ты ещё и куришь!
Он поднялась с дивана и подтянула чулки, абсолютно не смущаясь наглого взгляда мальчишки. В конце концов, она его вообще голым видала.
- Что, к Антонину пускают только по пуританскому дресс-коду? Что же мне надеть, зайчик? Кринолин? Корсет? Шляпку с вуалью? Или мне сразу завернуться в паранджу?
Она подошла к огромному - от пола до потолка - зеркалу и крутанулась вокруг своей оси, оглядывая себя.
- Фигурой бог вроде не обидел, так что не вижу смысла прятать что-то ещё. Если тебе позарез нужна мини-юбка, одолжу с удовольствием, мне самой охота посмотреть на тебя в таком прикиде.

Мишель глубоко затянулся и выдохнул земляничный дым через нос, двумя тонкими струйками.
- Ну, тогда давай сюда юбку, ноги у меня точно уж посторойнее будут. - он вытянул длинные ноги , с его фигурой андрогина он вообще мог напялить что угодно и выглядеть так, чтобы женщины выли от зависти. Еще в школе Мишель довел свою лучшую подругу до истерики шутки ради перемерив все ее платья, и в каждом он выглядя гораздо лучше полненькой брюнетки. Прощение он получил через пару часов, но ощущение запомнил.

Рыбка хихикнула и убежала куда-то за радужную шелковую ширму, расписанную райскими птицами и почему-то грибами на длинных тонких ножках. Спустя пару секунд из-за ширмы вылетело в сторону Мишеля нечто бело-розово-воздушное с кипой пышных оборочек.
- Как раз под цвет твоего лица, - из-за пестрого шелка высунулась немного взлохмаченная голова, - Бюстгальтер дать, великий соблазнитель?

- Кто учил тебя подбирать цвета женщина! - Мишель одной рукой поймал несуразное суфле из ткани, другой стряхнул пепел с сигареты, - Я же белый, я в этом буду как молочный поросенок, тем более с моими-то волосами! У тебя там ничего золотисто-коричневого, нет? или серого, оттенить это идиотичное великолепие! И лифчик оставь себе, тебе есть, что в него класть!
Цветовая схема Мишеля состояла из одного цвета - белого. Белые волосы, белая кожа, почти альбинос, только глаза не отливают розовым, они голубые.

- А мы тебе туда ваты напихаем! - прочирикала Рыбка, с энтузиазмом роясь в сундуке с девчачьим барахлом, - Золотисто-коричневое на мне, а я не хочу, чтобы мы с тобой смотрелись, как пара инкубаторских... серого нет - я не люблю этот цвет... а вообще, знаешь что? Если ты так потрясающе разбираешься в тряпках, иди сюда и выбирай себе костюмчик сам!

- Боже мой, какой я дебил - тихо вздохнул Мишель, и закурил еще одну сигарету.
- Женщина, я все равно тебя убью, как только ты начнешь угрожать моему существованию, - муркнул парень и окунулся в царство тряпок.
Дроу мельком скользнул взглядом по девушке.
- Отращивать сиськи уже поздно, так чтоя бы на твоем месте сладким не злоупотреблял. - сам-то он на просвет светился, как завзятая анорексичка.
- Какое удивительно неблядское тряпье, - он рассматривал мини-юбку самого простого покроя.
- У нас дома куролесит рыжая малолетка, непричесанная, невоспитанная, хотя скорее выебывающаяся, чем невоспитанная. У нее еще хмурый мужик с шрамами в пол-рожи, такой порно-штамп, в общем, так вот она бы в этом отлично смотрелась.

- Угу, сообщи заранее, когда я начну тебе угрожать, убивец, - рассеянно откликнулась Рыбка, пытаясь с помощью щетки превратить "взрыв на макаронной фабрике" в относительное подобие прически, - Я тогда отведу душу и наемся сладкого напоследок... Судя по изумительно красочным словесным портретам, речь идёт о Джеке и Кирочке. Так она в гостях у Долохова? А Джек, бедняга, чуть кони не двинул от переживаний.

- Ага, кони он не двинул, как толпу народа перестрелять, так завсегда обращайтесь. Эта Кира у тебя работает? Я в баре чуть не поседел пока она у шеста плясала, думал отправит меня Тони соревноваться, так я мало того что могу этой маленькой блядушке проиграть, - он расстегнул ширинку, и спустил джинсы на бедра, - так меня потом еще и контингент этого бара на куски разорвет.
Позвоночник выпирал на тонкой спине, как горный хребе, а его в свою очередб пересекали три симметричных шрама, тонкие белые полосы, на тонкой белой коже. Парень стянул джинсы, и на фоне нежной, ангельской, андрогинности, недвусмысленно намекающий на пол бугор, под красной тканью боксерок, выглядел почти кощунственно. Мини по вкусу он себе все-таки нашел, как и майку сеткой, и дешевые крупные бусы до пупа.

- Джек у нас вспыльчивый, - Рыбка многозначительно подняла палец, - Но отходчивый. Уверена, он очень сожалеет о случившемся. Кира здесь не работает - во-первых, у неё все конечности на месте, во вторых, Джек бы в жизни не позволил ей работать в борделе.
На процесс переодевания она поглядывала с почти материнской нежностью, а красные труселя привели ее в состояние, близкое к истерическому восторгу.
- Я бы с удовольствием полюбовалась на такое соревнование... надо будет как-нибудь устроить закрытую вечеринку, только для своих, - сообщила девушка, когда её перестал душить смех.

Мишель внимательно посмотрел на Рыбку, на секунду он понял почему Долохов сюда приехал.
Поиграть, поиграть с рыжей девчонкой, поиграть с хозяйкой борделя, поноситься по новой площадке и накуражиться вдоволь, чтобы потом писать письма своему чертову другу, письма на которые ему никогда не ответят, и более того, он это знает. Птица показал ему новую приманку и Долохов клюнул, как обычно. Стервятника Мишель боялся еще больше Долохова, ничего страшнее этой твари и быть не могло. Мишель хорошо помнил, что сотворила эта пара ублюдков на Марди-гра, в самом темном из закоулков моряцкого квартала. А теперь тут стоит эта смешная девка с грустью на дне глаз, да еще этот их клубок.

...речь идёт о Джеке
А Джек, бедняга, чуть кони не двинул от переживаний...
Джек у нас вспыльчивый...
Джек бы в жизни не позволил ей работать в борделе...



- Ты была в него влюблена, да? В мужика со шрамами?

Рыбка от неожиданности поперхнулась смехом - вопрос Мишеля застал её врасплох.
- Какого... хм, вообще-то, это не твоё дело. Может, и была - какая разница? - она пожала плечами, - С чего вдруг такие вопросы?

- Ты слишком часто упоминаешь его имя, - Мишель засунул руку за пояс юбки и выудил сигаретную пачку. Закурил. В комнате запахло земляникой.
- А почему бы тебе не найти его и не отбить наконец у малолетки. Сколько ей? Пятнадцать? Она еще себе найдет. Тем более, что это недоразумение так и будет вечно мотать ему нервы, и сведет его в могилу лет через десять, в лучшем случае.

Рыбка округлила глаза и выразительно покрутила пальцем у виска:
- Ещё чего мне не хватало - с Кирой отношения портить! Да и потом... что я, получше себе мужика, что ли, не найду, в самом деле?
Она придирчиво осмотрела Мишеля в обновленном прикиде, восхищённо присвистнула и цокнула языком:
- А девкой был бы краше...

- Земля бы не выдержала такого счастья, и схлопнулась в черную дыру, нахрен. - отмел Мишель.
- Слушай. я буду вспоминать этот разговор еще пару лет, просыпаясь от омерзения к себе каждую ночь, но...
Мишель, замолк, потушил сигарету и влез в джинсы одним прыжком, натянул свитер прямо поверх майки.
- Пойдем уже.

Снаружи уже вовсю завывал ветер, а в окошко бились снежные хлопья, будто умоляя пустить их погреться. Рыбка вздохнула:
- Самое то для приятной прогулочки. Держи, распрекрасный ты мой.
Она протянула Мишелю белую меховую накидку с капюшоном. Пусть женскую (очевидно, что для парня это вообще не проблема), зато вполне себе тёплую и удобную. Сама она облачилась в такую же, но из ярко-рыжего, лисьего меха.
- Чур, я буду Красная Шапочка, а ты - Белоснежка.

- Давай сюда яблоко, я с удовольствием поваляюсь в гробу, пока не придет мой принц со скальпелем.
Холодная улица им не особенно обрадовалась. Поземка в лицо, и прочие прелести подступивших холодов

- Угу, напомни мне потом, я тебе это яблоко сразу в виде сидра предоставлю... - она задохнулась холодным воздухом, пополам с белой крупой. На расстоянии трёх шагов видимость изрядно ухудшалась, а за десять шагов - терялась напрочь.
- Ты хорошо помнишь дорогу? - обеспокоенно поинтересовалась Рыбка, цепляясь за его рукав. Не хватало еще потерять друг друга в этой снежной круговерти.

- Как родную маму, -фыркнул Мишель, размышляя не отцепить руку девушки от накидки и не смыться ли отсюда, сохранив ей жизнь, а себе подарив легкую смерть. Мысли были приятными. Праздными.

В обычное время они добрались бы до любой точки Города максимум за полчаса - Город был живым и в хорошем настроении с готовностью подсовывал пешеходам нужные улочки, мостики и повороты, изрядно сокращающие путь. А у Рыбки с Городом всегда были хорошие отношения. Но сейчас все было иначе - Город впал в сонное оцепенение, улицы словно стали длиннее раза в три. Хотя это могло быть просто эффектом сугробов, в которых ноги увязали по колено. Так или иначе, Город их не слышал, или не хотел помочь. К тому времени, пока они добрались до Штормовой, оба успели как следует замерзнуть.

Даже в этой ледяной мерзости, у нее сияли глаза. Мишель мельком подумал о том сколько на свете идиотов и постучал. Дверь отворилась.
Мишель чуть расслабился. Жилища Антонина всегда передавали настроение хозяина, и дом был сытым.
Сытым и довольным.
- Добро пожаловать. - Мишель шагнул внутрь, на глазах становясь другим.
коридора не было, дверь открывалась прямо в гостиную. В комнате было пусто, но Мишель шкурой чувствовал, что Долохов сейчас появиться.
- Садитесь, миледи, я сейчас позову...

- Ура! Камин! - перебила его Рыбка и рванулась к вожделенному очагу, на ходу избавляясь от засыпанной снегом накидки.

Мишель подобрал накидку, и молча выскользнул из комнаты, докладываться не было необходимости, Антонин всегда знает, что происходит в его доме. Мишель унес накидку в соседнюю комнату и аккуратно повесил на вешалку расправив все складки. Он находился в полу-истеричном состоянии, то ли плакать, то-ли смеяться.
"Заберите меня отсюда кто нибудь, заберите, пожалуйста. От Тони с постоянной болью к которой невозможно привыкнуть, от этой черной твари жрущей мысли. Заберите меня, пожалуйста."
Плакать было нельзя, это он накрепко усвоил еще очень давно.

Бедняга. С него как по волшебству слетели и хамоватость, и прожженный нигилизм, и самодовольство. Хотя, признаться честно, развязный и циничный Мишель нравился Рыбке куда больше, чем забитый, подчеркнуто-вежливый, дрожащий от ужаса сделать что-то неправильно. С наглым Мишелем было интересно затевать острые словесные перепалки - кто кого? Мишель-тряпка вызывал желание отхлестать его по щекам. Рыбка вздохнула и протянула озябшие ладони к живительному пламени.Как бы то ни было, знакомство с долоховским мальчиком прошло куда лучше, чем она могла рассчитывать. Теперь предстояла встреча с хозяином, а это куда серьёзнее, с какой стороны ни посмотри.

- У вас такое лицо, mon ami, будто вы пришли на мирные переговоры с племенем людоедов и увидели котел.
Вот, собственно и она.
И вечер все-таки портили несколько факторов, мужик забравший девочку, Мишель, который явно опять собирался ныть, в такие моменты Антонину хотелось перерезать ему горло без всяких прелюдий, и зима. Зима которой не было, еще пять часов назад.
- Как вы жили в разлуке, миледи?
Мужчина сел на диван, закинул ногу на ногу, слегка поморщившись и повернулся к девушке.
- Вы должны меня простить, сил на положенные экивоки у уже нет, маленькая бестия по имени Кира умудрилась достать меня ножом, а легкие ранения лишают меня светскости. Садитесь ко мне, mon ami.

Антонин ухитрился подобраться неожиданно - Рыбка едва не подпрыгнула. Из головы разом вылетели все заготовленные фразы.
После пробуждения в Башне не проходило ни дня, чтобы девушка не вспоминала его. Не сказать, чтобы она скучала, или нечто вроде, но она уже привыкла к тому, что Долохов с ней постоянно, неотступно и ненавязчиво - как воздух. Он есть и всё. Его замечаешь только тогда, когда его начинает не хватать.
И вот он перед ней во плоти - живой, настоящий, осязаемый. Даже слишком настоящий. Хромает, и лицо у него выглядит не слишком довольным. Совсем не как во время их первой встречи - во сне.
- Добрый вечер, мой прекрасный принц. Разлука пролетела как один день, будто ничего и не было.
Она подошла и просто села рядом - не на противоположный край дивана, но и не вплотную, а как раз так, чтобы только слегка касаться краешком юбки. Хотя искушение с ходу обнять и уткнуться ему в грудь лицом было, признаться, велико.
- Неудачный день, да, сударь?

- Приятный, хоть и утомительный. - Долохов прикрыл глаза на мгновение, - Но теперь все снова прекрасно. Я планировал роскошный вечер, признаться. Но, думаю его стоит перенести на потом.
Предложение чая или кофе, вина или бренди должно было быть озвучено еще десять минут назад, но Тони манкировал сознательно. Захочет скажет сама, иначе незачем было брать в общении подобный тон. Вообще девушка представляла как раз середину, между двух любимых крайностей Антонина. Не богемно-рафинированный ангел, не порочный чертенок. Что-то новое.
- Чем вы тут занимаетесь, mon ami?

- Наслаждаюсь моментом, - честно призналась она.
Попасть в тепло после блужданий по зимнему Городу было уже само по себе блаженством. А присутствие Тони рядом вообще добавляло ощущения счастья через край. Ещё чуть-чуть - и она не выдержит, расхохочется в голос или расплачется от переполняющих её эмоций. В уголках рта уже зарождалась неудержимая улыбка, готовая в любую секунду расползтись до ушей.

- Ох, - Антонин расплылся в улыбке, - Ну, вот не хотел я этого делать, но соблазн слишком велик.
Он замысловатым движением хлопнул себя по голени, и поднялся.
- Вставайте леди, поедем в ресторацию, один мой друг рекомендовал мне интересное место, и мы с вами сейчас пойдем его проверять.
Он подошел к окну, и отодвинув штору глянул на улицу.
- Нет, поедем. Ну, как согласны на приключение?

У Рыбки в голове почему-то замелькали картинки разухабистого русского "Гуляем!" с цыганами, медведями, реками шампанского и водки, горами блинов и икры. И с катанием на «птице-тройке» по заснеженной целине.
Картинки ей понравились.
- Вам, Тони, отказать сложно, даже если вы будете приглашать в пыточный подвал. Конечно, согласна.
"Кто девушку ужинает, тот её и танцует".

- Пыточный подвал это прекрасная идея, но ее, думаю стоит оставить на потом серьезно ответил Долохов. Мишель принес накидку Рыбки и тяжелый плащ для Антонина.
- И почему у меня такие большие зубы? - хмыкнул Долохов, - Волк ведет Красную Шапочку ужинать, забавно, правда?

Рыбка не удержалась и таки прыснула в кулак. Заворачиваясь в успевшую немного просохнуть накидку, она украдкой подмигнула Мишелю: мол, не переживай так, парень.

"Ужинать, ужинать Красной Шапочкой."
Подумал Мишель, его с собой не брали, а это означало безумую роскошь, несколько часов в одиночестве, не считая домашних духов, но кто и когда их считал? Несколько часов сна, или чтения, тишины и покоя, и отсутствия сумасшедшего напряжения, потому, что черного тоже не было. Может даже удастся выбраться на улицу...

- Не расслабляйся, милый - мурлыкнул на прощание Долохов, с удовольствием наблюдая как бледнеет его личная собственность. Пара окунулась в холодную, темную ночь, оранжевые шары фонарного света не способны были пробить плотные стены снега, и карета, карета без лошадей, черная с серебрянной вязью узора, с единственным фонарем висящим как раз там где должен был сидеть кучер, впитывала в себя крохи света осмелившиеся ее коснуться.
- Прошу, - Тони распахнул дверцу.

Автомобилей в Городе не было - сложная техника ломалась уже через несколько часов пребывания в этом странном мире. Но заколдованные кареты никто не отменял - Рыбка мысленно поаплодировала Долохову.
- Благодарю, - она забралась в карету. Несмотря на готически-мрачный антураж, внутри оказалось довольно-таки уютно и тепло.
- Вы волшебник, Тони?
Вопрос не был проявлением женского кокетства. Точно таким же тоном можно было спросить: "Вы художник?" или "Вы слесарь?" С интересом, но без подобострастия.

- Очень злой колдун, - мягко ответил Долохов. Девушка была совсем не его вкусе и этим очаровывала, она была похожа на неразведанный подарок, что там внутри упаковки из шуток и оптимизма? Маленькая обиженная отцом девочка? Рано повзрослевшая, ответственная барышня? Циничная стерва? Или послушная глина из которой можно вылепить что угодно?
Карета неслась сквозь ночь, быстро и бесшумно, сквозь мрак и снег, почти призрачная снаружи и неприлично вещественная внутри.
Винная обивка стен и сидений, прозрачные, но надежно скрывающие улицу шторки на окнах, все вещи Долохова носят на себе его отпечаток, даже те у которых есть душа, все они немного слишком красивые, чуточку китчевые, и удобные. И слегка пугающие. Совсем чуть-чуть.

Рыбка хмыкнула.
- Я полагала, что колдуны не бывают добрыми или злыми. Что магия - сила, возвышающая над человеческими понятиями добра и зла.
Несмотря на роль шута, которую Рыбка легко и с удовольствием исполняла в Городе с утра до вечера, она была не дура и прекрасно сознавала, что сегодняшний вечер вполне может закончиться для неё очень-очень печально. Это вызывало в глубине живота крошечный холодок, но и только. В конце концов, какая разница, как умирать? Её устраивал любой вариант. А пока ей было просто хорошо рядом с Тони, рядом с ним не было необходимости постоянно шутить, улыбаться и паясничать.
От этого тоже иногда устаёшь.
Она закрыла глаза и откинулась на мягкую спинку сидения:
- Простите, Тони, я совсем забыла спросить - как ваша нога? Ей лучше? Не хотелось бы утомлять вас и быть обузой, это испортит вечер.

- А что с ней было? - поднял брови Антонин, - А, не расстраивать же ребенка, можно и похромать, когда жертва твоей силы и ловкости сразу исцеляется, это неинтересно и как правило, расстраивает. Тем более, что я почти прострелил ей руку. А не будь она такая быстрая, вполне возможно и убил бы, - Антонин засмеялся, - Как думаете, девочка ее возраста отвлечется на котёнка? Можно сделать прекрасную засаду. А вы стреляете, мон ами, управляетесь с ножом? Может ядовитые дротики?
У Антонина черные глаза, кудрявая грива небрежно стянута в хвост, он шутит и в глазах у него пляшут черти, безумные, дикие черти. Пальцы унизаны кольцами, а плащ расшит серебром, к его смуглой коже серебро не идет, золотая серьга в левом ухе привносит оттенок цыганщины. Все уравновешиваю тонкие черты лица, породистые скулы, и жилистая сухость тела. Для чистокровного русского он слишком смугл, черноглаз, черноволос, но его родословная безукоризненна, хотя в какую русскую родословную не затесались татаро-монголы. И сейчас он едет развлекаться, с маленькой оранжевой леди. И ему становится весело.

- Ах, Кирочка как всегда в своем репертуаре, - тихо рассмеялась Рыбка, - Но это хорошо, что вы её все-таки не убили. Смерть Киры расстроила бы... многих, я полагаю.
Глаза Долохова ярко сверкали в полумраке кареты.
- Что касается оружия, то я, пожалуй, отвечу, как один мой знакомый, когда его спросили, умеет ли он играть на скрипке: "Не пробовал, но думаю, что смогу". Никогда не брала в руки ничего серьёзнее кухонного ножа - как-то не было необходимости. Хотя я неплохо бью пяткой по затылку с разворота - есть свидетели.
"Боже мой, что я несу?"

- А если разворачиваться просто негде, ma chère?
- У меня черные глаза, и когда они оказываются прямо у ваших глаз, вы вздрагиваете, и откидываетесь назад. Сзади оказывается спинка сиденья, достаточно жесткая, чтобы не позволить вам оказаться чуть дальше. А потом я начинаю вас целовать. Нагло, да. И вы, ma chère, не дергаетесь, у вас сбивается дыхание и краснеют щеки, ноет в животе, поцелуй длится и длится... Я целуюсь жестко - вам не хватает дыхания... Я прикасаюсь к ... И тут мы прибываем, и дверца открывается.
Дверца открылась на последнем слове Антонина.
- Правда было бы обидно?

Голос Антонина звучал мягко и обволакивающие - слишком интимно в закрытом пространстве кареты, которая действительно начала казаться Рыбке слишком тесной для них двоих. От тона Долохова вибрировало в ушах, эта дрожь распространялась по всему телу до кончиков пальцев, дыхание против воли участилось и до девушки не сразу дошло, что над ней просто-напросто издеваются.
"Вот сволочь!"
- Обидно? Возможно, Тони. Но я этого не узнаю наверняка, пока не попробую!
Прежде, чем он успел ответить, Рыбка оказалась у него на коленях, крепко обвила руками его шею, вцепилась пальцами в жесткие завитки кудрей на затылке и прижалась губами к его рту - стремительно и безапелляционно, словно прыгая в ледяную прорубь.
"И гори оно всё синим пламенем!"

Долохов отодвинул девушку одним легким движением и бархатно рассмеялся, он успел слегка прикусить ей губу, и теперь смотрел на нее смеющимися глазами.
- Ведите себя прилично, ma chère. Вы же приличная девушка, неприличных я не вожу ужинать. - он выпрыгнул из кареты как кот. И протянул девушке руку.
- Пойдемте, и держите себя в руках, - он сделал страшные глаза, - не погубите мою репутацию.

- Антонин... - она вздохнула, - Вы ведёте ужинать хозяйку борделя, так что ваша репутация в любом случае под угрозой, - она оперлась на его руку и легко спрыгнула с высокой ступеньки. Каблучки глубоко погрузились в рыхлый снег, - Впрочем, ещё не поздно передумать и повернуть назад, я это переживу.
Прикушенная губа саднила - совсем чуть-чуть.

- Боже мой, - выдохнул Антонин - И кого этот Птица ко мне притащил! Хозяйку борделя! Я навеки погиб в глазах света.
Я бы, конечно, отнес вас на руках к вон тем призывно распахнутым дверям, но вы, chère очень самостоятельная девушка, так что бороться со снегом будете самостоятельно.
Антонин пошел вперед, держа девушку за руку.
- И что у вас за бордель?

Рыбка фыркнула:
- Я приличная девушка, милорд, я самостоятельная девушка... как много бы обо мне знаете, подумать только! - она перескочила через очередной сугроб, полы рыжей накидки взметнулись на миг, открывая ноги до колен, - Что до борделя, то на этот счет советую расспросить Мишеля, он расскажет лучше, чем я. Или приходите как-нибудь сами... ах, что же это я, вы наверняка не посещаете подобные заведения, это было бы ниже вашего достоинства.
Она говорила нежно и язвительно одновременно.

- Как раз вровень, - хмыкнул Антонин, - У меня есть дочь, ее мать как раз ваша коллега.
Он выдернул девушку из сугроба и донес до двери.
Лестница извиваясь уходила куда-то вниз скупо освещенная факелами. Долохов с оттенком нежности подумал о Черном, интерьер представлял собой грубоватую копию подвала Долохов - холла. И очень вряд ли эти здания строили одни и те же люди, все строители Долохов холла, так и остались лежать в его подвале. Это явно был небольшой презент от Большой Птицы.
- Прелесть какая, - хмыкнул Долохов

- Надо же! - оказавшись у него на руках, Рыбка вскинула брови, - Так для вас это тенденция, господин Долохов. В таком случае, моё заведение ждёт вас в любое время. Правда, обижать своих подопечных я не разрешаю - там и так уже сломано всё, что можно было сломать.
Она оглядела вход в ресторан:
- Напоминает склеп. У вашего друга весьма специфические вкусы, милорд.

Мягкий сиреневый туман стелился к ногам новоприбывших как диковинный зверь, он полностью скрывал от глаз пол. В тумане тускло мерцали огоньки, не добавляя света, устанавливая атмосферу. Черепа подвешенные к потолку скалились горящими глазами. Прямо из тумана росли такие же серо дымчатые столики и стулья, ненадежные, зыбкие и все же материальные. Огромная пасть камина, черная и голодная была обращена прямо к гостям.
- Теперь я должен ему что-нибудь приятное, -выдохнул Антонин, - Копия моего подвала, разве, разве что столов и стульев у меня нет.
Из тумана появлялись и уплывали лица, рты разинутые в безмолвном крике, руки цепляющиеся за воздух, фигуры содрогающиеся в судорогах, призрачно-уродливые гримасы страданий. И, конечно, голоса тихие на грани сознания, визжащие, плачущие, хохочущие, скороговоркой выбалтывающие тайны, и молящие о пощади, звонкий детский смех - самая яркая нота, тихий плач - самая нежная. Они любят короткие призывы, эти голоса...
- Убей!
- Забери!
- Р-р-р-разорви!
- Крови, крови! Нам,нам...
И хохот и плач на все лады. Но там, на границе сознания. Бешеный, безумный вихрь.
Долохов улыбнулся. Все это было просто прелестно.

- Какая... - Рыбка запнулась, подбирая слово, - Р-р-романтичная обстановка, господин Долохов.
От душераздирающих воплей на грани слуха стыла кровь в жилах и шевелились волосы на затылке. Девушка инстинктивно прижалась к Тони крепче.
- Если мы будем ужинать здесь, я собираюсь сегодня очень много выпить, - сообщила она самым серьёзным тоном.

- Ну, мы же не фермеры в подвале ужинать, ma chère. Тем более, что я все время забываю, что если я вырос в подобной атмосфере, это не значит, что она должна нравиться всем. - Долохов закрыл глаза на мгновение, а потом длинные пальцы накрыли веки Рыбки, девушка ощутила холодное прикосновение колец, и Антонин убрал руку.
В камине горел огонь, в тумане сновали веселые сиреневые и зеленые огоньки, голоса утихли, черепа обратились тканевыми абажурами, а на стенах мягко засветились пейзажи.
Все для девушки, сам Антонин видел подвал тем, чем он был. Мужчина мысленно улыбнулся, аллюзия на его вкус вышла слишком прозрачной, но наивно милой.

- Выросли? То есть... - она замолчала, гадая, что творится в душе у человека, который провел в таких декорациях нежные годы детства. По любому получалось, что Долохов куда круче, чем она даже могла себе представить.
Картинка сменилась на пасторально-уютную, но жуткие звуки еще некоторое время продолжали отдаваться у нее в ушах. Наверное, она бы смогла привыкнуть к такому, но не вот так прямо сразу. Все эти призраки и черепа наверняка напрочь отбили бы у нее аппетит, хотя как знать?
"Выпью пару бокалов и попрошу вернуть всё обратно" - решила она.
- Ммм... Тони? Вы все еще держите меня на руках. Не то, чтобы мне это не нравилось, но...

- О, и правда, - Долохов рассмеялся и опустил девушку на пол, - Не нравилось, не отметили бы, ma chère.
- Я полагаю вот этот столик нас устроит. - констатация факта.
Антонин посмотрел в глаза черепу прибитому к стене, под черепом была табличка "Тетя Маргери". Тони не выдержал и безудержно расхохотался.

Долохов откровенно ржал, уставившись на абажур, Рыбка внимательно осмотрела его, но не нашла ничего особенно смешного.
- Или у меня ни с того ни с сего напрочь атрофировалось чувство юмора, - резюмировала она, - Или вы, Тони, что-то от меня скрываете. Не хотелось бы думать, что верен первый вариант, это было бы слишком жестоко для меня.

- Не драматизируйте, ma chère. Вход в определенную часть моих подвалов преграждает старая родственница. Карга триста лет как умерла и после смерти стала еще сильнее чем была. У нее отвратительный тембр, и матерится эта леди как сапожник. Она ябедничала на меня отцу до тех пор пока мне не стукнуло восемнадцать, я раз десять пытался ее упокоить, - он опять засмеялся, - В общем мы постоянно друг другу пакостили. Однажды я зашвырнул ее череп в сад, а сад у нас... Боже, ma chère, как это сложно рассказывать, вы должны побывать у меня в гостях! Череп был утерян, в конечном итоге, и мне это до сих пор припоминают.
Он осторожно стянул кусочек морока, как раз чтобы девушка смогла увидеть череп, череп накрепко прибитый к стене, череп с кляпом во рту.
- И что самое интересное, по-моему это наш официант.

- Ага! - сообразила Рыбка, - стало быть, вся эта милая обстановка - специально для меня? Тогда верните всё обратно, сударь. Стоило сюда приходить, чтобы в итоге сидеть среди фальшивых картинок? Я хочу видеть то же, что и вы.

- Видеть тоже что и я могу только я, ma chère. - Антонин повернулся к абажуру и продиктовал заказ на французском.
- Я заказал за вас, и думаю вы меня простите.
- Так расскажите мне про бордель, что это за поломанные создания? Которых еще и нельзя обижать, зачем вообще нужны шлюхи если их нельзя обижать? - он сплел пальцы в замок и оперся на них подбородком.

Так. Стало быть, начинается фаза закручивания гаек. Рыбка улыбнулась:
- Мои девочки - товар на любителя, господин Долохов. На любителя с весьма изысканными вкусами. Это сложно описать словами, это нужно видеть воочию.
Она убрала руку за спину и жестом фокусника извлекла оттуда колоду карт... нет, стопку фотокарточек. В стиле "ню".
- Извольте взглянуть, - она принялась выкладывать на стол перед Антонином фотографии картинкой вверх, образуя своеобразный пасьянс, и поясняя на ходу:
- Венера Милосская!
На фото - девушка с классическим греческим профилем. Волосы убраны в высокую прическу, фигура художественно завернута в складчатую ткань - только от бедер и ниже, чтобы было видно тонкую талию, высокую грудь и полное отсутствие рук по самые плечи.
- Дюймовочка!
Миленькая лилипутка кукольного роста.
- Балерина!
Картинка похожа на иллюстрацию к сказке про оловянного солдатика - девушка в костюме танцовщицы стоит на одной ноге, протянув руки к кому-то, кто, видимо остался за кадром.
- Пророчица!
Девушка с волосами оттенка лунного света и перламутровыми, невидящими глазами.
- Сирена!
Ноги у красотки на фото срослись в подобие русальчьего хвоста. Волосы у нее выглядят мокрыми, а на обнаженной груди - ожерелье из ракушек и кораллов.
- Волчонок!
Девичье личико трудно разглядеть из-за покрывающей его шерсти - темной, блестящей и очень ухоженной на вид.
- Близняшки!
Сиамские близнецы, сросшиеся телами в одно.
- Беляночка и Розочка!
На фото стоят, обняв друг дружку за плечи, две девушки. Одна - альбинос с розовыми глазами и белыми как снег волосами. У другой все лицо покрывает красное родимое пятно, спускаясь на шею и грудь.
- Арахна!
Неправдоподобно вытянутые конечности, на руках по шесть пальцев, каждый имеет по дополнительному суставу.
- Мэб!
Девочка с косыми, удлиненными в вискам глазами, заостренными ушами и растянутым до ушей ртом, напоминающая хитрого проказливого эльфа.
- Елена Прекрасная!
Полностью обнаженное существо без рук и ног.

- Как вам ассортимент, Тони? Кто-нибудь пришелся по вкусу? - проворковала Рыбка, внимательно наблюдая за его реакцией.

Долохов подался вперед и взял Рыбку за руки, переплел ее пальцы со своими, и посмотрел в глаза.
- Поломанные игрушки, ma chère, - промурлыкал Долохов, - это самая неинтересная вещь на свете.
- Все эти Сирены и Балерины уже поломаны, напрочь. Поэтому у Сирены влажные глаза, а разноцветная парочка утешается друг с другом. А вот зачем, вы, ma chère, собираете этих кукол?
Воздух вокруг стал густым и тягучим как мед. И пастораль слегка поблекла.
На губе у нее запеклась капля крови, и Антонин улыбнулся глядя в ее глаза.
- Искалеченные тела, это слишком просто, правда ведь, ma chère? Просто и неинтересно, а мы гораздо глубже. Зачем вы их собираете, ma chère?

Пальцы Тони - твердые от колец. Интересно, зачем ему столько? Свет от ламп дробится в тусклом золоте и отражается в черных глазах. Отвести взгляд кажется совершенно невозможным, но Рыбка и не собирается отводить его.
- У японцев есть такое понятие - «fu-kanzenna bi», несовершенная красота. Осыпающаяся сакура. Надтреснутая чашка. Луна, полускрытая за облаками. Мои поломанные куклы - красивы. А еще они были очень несчастными, пока я их не нашла. Я смогла убедить их, что и такими, какие они есть, они могут быть прекрасными и желанными. В моем заведении они счастливы, Тони. А кроме того... - тут на ее губах появляется еле заметная лукавая улыбка, - Кроме того, это мой ответ Джаббервоку. Ответ на его сахарный Город, на его пристрастие к сказочному антуражу. Мои девочки - пародия на классических принцесс из волшебных историй. Болезненная, злая, уродливая пародия. Трещина на фарфоре его идеального мира.
Ее пальцы сжались крепче на руке Тони:
- Моя очередь спрашивать, милорд. С какой целью вы прибыли сюда? Я не столь самонадеянна, чтобы думать, будто это только ради моей скромной персоны.

- И зря, - мурлычет Тони лукаво.
- Но, я ничего не скажу вам, ma chère. У злых колдунов свои правила. А на столе уже стоит вино. Оно черное как венозная кровь, - Долохов подвинулся еще ближе, - виноград собирает нечисть в полночь на берегу Рейна, его варят вампиры, кидают в котлы что-то о чем никому не скажут, а к каждом моем кольце - яд, аккурат для этого вина, и мы чудесно играем, правда, ma chère?
Почти нараспев, бархатно говорил Долохов, завораживая помещение каждым звуком.
- Вы обещали мне много пить, так вперед, ma chère. - он отпускает ее пальцы и откидывается на спинку стула.

- Ах, господин Долохов! - Рыбка театрально закатила глаза, - Ну что же это за игра, в одни ворота? У противника должен быть шанс, иначе неспортивно. К примеру, вы травите вино, я его пью, а потом угадываю, в каком кольце - противоядие. Угадаю - с вас поцелуй. Не угадаю - вы продолжите ужин в компании трупа.
Она отсалютовала бокалом и сделала глоток густого и терпкого вина. Хммм... а эти вампиры, или кто там ещё, своё дело, похоже, знают... Вино великолепно, не важно, отравлено оно, или нет.

Смешная девочка.
Антонин отсалютовал ей бокалом и пригубил вино, заказ медленно проступал на столе.
Пусть играет по своим правилам, если ей нравится, у Антонина правило было только одно - делать то, что ему хочется.
Мясо с кровью для него, затейливый салат для нее. Форель в кляре - Апрельской Рыбке, дичь - Антонину.
Вечер полнился аллюзиями от которых Мишель бы забился в угол. Долохову было забавно.

Рыба? Смешно.
Рыбка хмыкнула и одним движением собрала фотографии девочек, всё ещё разложенные на столе. Зачем-то перетасовала, как крупье в казино, и спрятала куда-то - вряд ли в складки юбки, там бы эта пачка просто не поместилась бы.
О`кей, господин Долохов. Если вы желаете забивать мяч в одиночку, так и быть, поиграем в послушную девочку...
Рыбка скромненько потупила взгляд и принялась деликатно ковырять вилкой салат.

Антонин разрезал мясо, отложил нож и прищурился.
- Да, вас бы сейчас взяли в любой пансион благородных девиц, сколько скромности и достоинства, как благородно опущены глаза! Бросьте притворяться, ma chère. Мы с вами просто едим, а не делим зоны влияния. Вы мне интересны, я вам тоже. Не так уж много девушек, обрадовались бы моему появлению после сцены которую вы так внимательно рассматривали.
Он отпил вина.
- Поиграем в вопросы и ответы?

Рыбка спрятала усмешку.
- Поиграем? По вашим правилам, сэр? Я на ваши вопросы отвечаю, а вы на мои - нет?

- Боже мой, - Долохов скорчил кислую мину, - Смените пластинку, ma chère. Я же сказал, что интерес обоюден. Значит я вам раскрою все тайны моей темной души.

- Прямо так-таки и все? - она отложила вилку, взглянула на Тони с лукавым интересом, - боже мой, милорд, какой карт-бланш! А закончится как в том анекдоте: "Теперь, девочка, ты знаешь все мои тайны. Теперь я вынужден тебя убить".
Рыбка взяла бокал, чуть согрела в ладони, вдыхая знакомый аромат... в первый раз она попробовала это вино в сновидении. Том самом, что перевернуло в очередной раз ее жизнь, поменяв местами небо и землю.
- Спрашивайте, милорд.

- Как вас зовут на самом деле, даже самые оригинальные родители не окрестят ребенка Апрельской Рыбкой, - Антонин взял чашку с кофе.

- Не помню, - после небольшой паузы ответила она.
Это было правдой. Появилась она в Доме с уже стертыми воспоминаниями, или это разноцветные таблеточки Джаббервока понаделали дыр в ее памяти - она не знала точно. Но теперь ее прошлое напоминало швейцарский сыр, изрядно погрызенный мышами.
- Верите ли вы в Бога, господин Долохов?

- В персонифицированную силу управляющую всем и вся - нет. Кого или чего вы боитесь больше всего?

- Ответственности. Ваш любимый цвет?

- Черный, винный, серебро. Ваш первый любовник?- темп игры нарастал.

- Вы. В перспективе. И то, не факт. Что вас связывает со Стервятником?

- Он жил на месте Долохов-холла и связан со всей нашей семьей. Вроде-бы наш прародитель продал ему душу, свою и заодно все остальные. Мы ладим. - Антонин задавал вопросы быстро, отвечал еще быстрее - Ревновала кого к кому сильнее всего?

- Маму к многочисленным любовникам, которых она меняла, как перчатки. Кого, кроме себя, вы в жизни по-настоящему любили?
Забытый ужин медленно остывал.

- Я не люблю, я хочу и получаю. - морок дрогнул и начал развеиваться - Плакала когда мать закрывалась с любовником?

- Нет, наливала ему зубную пасту в ботинки, - Рыбка сама не заметила, как из её тона постепенно ушла мягкая плавность. Фразы стали отрывистее, суше и резче, - Что для вас самое важное в жизни?

- Я, - Долохов тяжело посмотрел на Рыбку, и ее на мгновение пронзила сильная боль - Ты жульничаешь, ты не помнишь и половины своей жизни, - он рыкнул что-то на латыни, - Но сейчас вспомнишь.

Рыбка конвульсивно дернулась и застыла, неподвижно вытянувшись на стуле. Лицо приобрело бесстрастное выражение, серо-голубые глаза со зрачками, сузившимися в точки, не мигая уставились на Антонина.

- Тихо-тихо, продолжаем играть. - Антонин посмотрел на нее в упор.
- Любовники матери тянули к тебе руки?

Рыбка медленно мигнула - по щеке ее скатилась слеза. Когда она начала отвечать, голос её задрожал:
- Он был... не любовник, а ее второй муж. Мне было два года, когда она ушла к нему от моего отца... Отчим меня очень любил, даже удочерил, переписал отчество и фамилию... Я его считала отцом. Но однажды, когда мне было одиннадцать, он пришел ночью сильно пьяный, а мамы дома не было, и стал говорить, что любит меня больше всех на свете, и стал... раздевать. Я пыталась вырваться, но он держал очень крепко и целовал... от него сильно пахло потом и алкоголем. И мне было очень страшно и очень мерзко. Не знаю, как, но мне удалось вырваться, я убежала и заперлась в другой комнате, а он стучал час или два, а потом заснул прямо под дверью. А наутро ничего не помнил, а я не стала ему рассказывать. Потом, когда мне было пятнадцать, ещё один мамин мужчина... мы с ним из-за чего-то поругались, и он меня ударил по лицу - так, что я отлетела в угол и упала. Я была в такой ярости, что нервная система ненадолго отказала, и меня парализовало на несколько минут. А тот, кому я налила в ботинки зубную пасту, потом поймал меня и ножницами выстриг мне волосы клочками - так, что я долго ещё стеснялась выходить из дома...

Её губы побелели, в глазах промелькнул страх.
- Тони... - голос у нее упал, - Что это? Что вы со мной... сделали?

- Не суметь трахнуть одиннадцатилетку - поморщился Антонин - Убожество.
- Я вернул тебе память - ответил Долохов, и поскольку жить с этой трогательной историей ты не привыкла, а ноющих существ я не перевариваю, сейчас заберу ее обратно.
Тони прикинул не оставить ли все как есть, пару раз раз надавить и девочка станет шелковой, но это вот новое существо интересовало его гораздо меньше старого. Он прошипел длинную фразу на латыни и девушка обмякла, совсем ненадолго, ровно настолько чтобы мозг восстановил барьеры.
- Твоя очередь спрашивать.

Рыбка озадаченно поморгала, потёрла пальцами виски. Ей показалось, что она потеряла сознание на секунду.
- Вопрос? Ах, да. Что для вас самое важное в жизни?

- А вот это можно было уже и понять. - мурлыкнул Долохов - Самое важное в моей жизни - я. И на этом наша игра окончена.

- И что же дальше? - поинтересовалась Рыбка, подхватив на палец капельку соуса с тарелки и кокетливо слизнув ее. Форель окончательно остыла и выглядела совсем неаппетитно.

- Покажи мне свое любимое заведение. - Долохов нутром чуял, что идет Зима, большая, умерщвляющая, и нервы его звенели от щекочущей опасности.

Морок почти совсем выцвел, и сквозь него уже совсем ясно проступали леденящие кровь декорации фамильного подвала Долоховых, но теперь скелеты и призраки казались скорее атрибутами ярмарочной комнаты ужасов. Страшно, но как-то понарошку, не всерьёз. Во всяком случае, холод и темнота улицы пугали больше. Что они увидят, когда поднимутся наверх? Не завалило ли дверь снегом по самую крышу?
- Обязательно покажу, господин Долохов. Как только смогу определиться, какое из заведений - моё любимое. Я очень люблю луна-парк - с его аттракционами, русскими горками, сахарной ватой и плюшевыми мишками в тире. Но теперь - увы - не сезон. В кабаре "Туз пентаклей" регулярно проводятся блестящие бурлеск-шоу, но сегодня у меня для этого не слишком подходящее настроение...
Она задумалась на несколько секунд, смочила губы в черном вине. И тут ей в голову пришла идея.
- А поедемте в театр, сударь? Если только из-за погодных условий спектакль не отменили, сегодня вечером там должны давать "Трёхгрошовую оперу".

Театр это заманчиво, театр это искры, актеры, грим и смех, и еще смерть. Зима приближалась стремительнее чем можно было ожидать. Наверху бушевала Зима. Антонин посмотрел в потолок и на секунду замер завороженный действом.
- О, ma chère - понизил голос он, - Театр отменяется. Что с вашим местным демиургом интересно? Пойдем наверх, chère, посмотрим как жизнь дерется с смертью. В ваш город пришла Зима.

- А вы хотите поддержать какую-то из сторон? - уточнила Рыбка, - Что ж, почему бы и нет? Пусть даже это грозит нам вечным сном в ближайшем сугробе.
Она поискала глазами накидку.

- О, нет. - Антонин накинул накидку ей на плечи.
- Я хочу показать тебе как это выглядит если правильно смотреть - наверх они поднимались в молчании. Антонин сосредоточенно колдовал, не так уж просто открыть глаза другому человеку.
Он распахнул дверь.
Их ослепил вихрь, неистовый и бешеный. Снег стремился убить все живое, залепить рот и глаза, проникнуть в голову и сковать тело ледяными узорами. Антонин положил руку на голову девушке, чтобы она увидела.
Сияющий снежный единорог, огромный как ночное небо бил копытом, он был таким большим, что люди ощутили себя песчинками на ладонях у вечности. Сотканный из холода и смерти с ледяными глазами, он пронзал рогом космос, а солнце терялось в сиянии его шерсти. Он был непреложен как сама смерть, и силен. Так силен, что Антонин ощутил дыхание гибели в волосах.
- Зима.

Колоссальный белый зверь даже не смотрел в их сторону, но Рыбка физически ощутила на собственной коже тоненькую ледяную корку, которая с каждым мигом становилась всё толще, прорастая внутрь. Лед проник в вены и капилляры, сковал каждую клеточку, вот уже насквозь ледяная, прозрачно-стеклянная Рыбка стояла рядом с Антонином, не в силах не вздохнуть, ни молвить слово, ни пошевелить пальцем. Еще чуть-чуть - и белый холод достанет до сердца, и тогда наступит смерть...

Долохов поставил девушку перед собой и обнял.
- Не мерзни, - прошептал он, - Смотри.
Единорог опять ударил копытом в высокую башню, самую высокую. Башня ледяная и сияющая льдом не шелохнулась.
Земля завибрировала, и следом волна звука, тугая плотная, и теплая накрыла людей. Это был не взрыв и не падение метеорита.
Это был Слон, огромный, теплый земляной и источающий силу.
- Остатки сил вашего демиурга.
Чудовища пока не видели друг-друга.

«The elephant and the unicorn
Were fighting for the Town
The elephant and the unicorn
All became known», - пронеслось у Рыбки в голове.

Это было слишком, чтобы вместиться сразу целиком в хрупкий сосуд человеческой головы, пусть даже и опорожненный в своё время наполовину. Разум из соображений самозащиты отодвинул как можно дальше картинки с хтоническими чудовищами. Пусть это будет всё, что угодно, морок, иллюзия, наркотические глюки... Она стоит посреди метели, но ей не холодно, потому что сзади стоит Тони и обнимает её, от него струится живительное тепло, защищающее девушку от губительного мороза...
... Рыбка резко рванулась, разрывая кольцо тёплых рук, развернулась на каблуках и что есть силы залепила Долохову ладонью по щеке.
- Какого чёрта, Тони? Что с тобой случилось? - От внезапно охватившего её яростного подозрения, она перешла на "ты" - Или ты вовсе не Тони?!
Слова сорвались с губ - их унесло ветром.
Рыбка занесла руку для второго удара.

Антонин ударил быстрее чем понял что произошло. Рука коротко размахнулась и тяжелый удар обрушился на девушку, кольца как острые зубы вгрызлись в нежную кожу. Он тряхнул рукой и посмотрел на Рыбку сверху вниз. Разочарование не оказалось огромным. Инфернальные чудовища продолжали лютовать и времени оставалось совсем мало.
Девушка рухнувшая в снег на фоне хтонического монстра капли крови веером разлетевшиеся по белоснежному, и купол неба дрожащий казалось прямо над головой. Сцена вышла слишком экзотической, и Антонин не отказал себе в удовольствии продлить ее еще чуть-чуть.

- О! - лежа в снегу, Рыбка мигом успокоилась, - Ложная тревога, господин Долохов, с вами всё в полном порядке. А я-то было заподозрила вас в неконтролируемом акте доброты и решила, грешным делом, что вас подменили!
Она попыталась стереть кровь, но только размазала ее по лицу, и засмеялась, глядя ему в глаза.

- Я не знаю, что это было, но лучше не повторяйте. В следующий раз я переломаю вам все кости,ma chère. Хотя я просто сверну вам шею, без всяких там эротически-пыточных прелюдий. Поднимайтесь и пойдемте, я отвезу вас в ваш бордель, или куда там еще, и покину этот гостеприимный город. И живее, леди. - в его голосе не было угрозы, сплошная данность. Легкое разочарование подействовало на него отрезвляюще.

Небо дробилось на кусочки и медленно ссыпалось вниз белыми хлопьями.
Рыбка раскинула руки и ноги, подвигала ими - на снегу получился силуэт ангела.
- Угу, а Кирочке, значит, можно тыкать в вас ножиками? Не надо меня никуда везти, мне и тут хорошо. Уходите, пожалуйста, Антонин.
Кровь, размазанная по губам, превращало ее лицо в клоунскую маску.

Долохов пожал плечами и поднял ее за шкирку, точно так же молча, швырнул в карету и залез следом.

Она не сопротивлялась, только продолжала беззвучно хохотать. Коленки ударились о сиденье, и она бухнулась на пол кареты.
- О, благородный рыцарь Долохов никогда не бросит беззащитную девушку одиноко замерзать в снегу... он предпочтет убить ее сам. Или вам уже неинтересно пачкать об меня руки?
Далеко отсюда, в скованной льдом Башне, медленно умирал создатель этого мира, отдавая свою жизнь по капле. Она это почувствовала краем сознания в тот момент, когда ее на миг охватил всепроникающий колдовской холод.
- Кажется, Городу конец. Недолго продлилось существование этого прекрасного мира...
Она обращалась не к Тони, смотрела мимо него. Глаза ее лихорадочно сверкали в полумраке.
- Он опять не справился. Что за чёртовы неудачи преследуют этого беднягу?

Антонин закурил тонкую черную сигарету, и предоставил девушке полную свободу истерить как ей угодно.
- Выживет твой город - сухо бросил он. Как и почему было непонятно, но что Город это надолго Антонин ощущал четко.
- Насчет демиурга не знаю, но город точно стоять будет.
Он посмотрел в окно.

- Антонин, - она запрокинула лицо, глядя на него снизу вверх, - Почему вы меня не оставили там, как я просила? На кой чёрт со мной возиться, не понимаю.
В ее тоне не было ни грамма пафоса или надрыва, лишь слабый интерес.

- Потому что мне глубоко безразличны ваши просьбы.
Карета вбирала стенками дым сигареты и, казалось, урчала от удовольствия.
- А еще я не переношу истерик и слез.
Он прижал окурок с спинке сиденья и тот медленно втянулся в винный бархат не оставив ни следа.

Рыбка устало зевнула - рассеченную губу неприятно дёрнуло болью.
- Не видали вы моих истерик, дорогой мой. То, что вы имели счастье лицезреть - это цветочки по сравнению с тем, на что я способна в потенциале.
Она так и сидела на полу - перебираться на сиденье было лень, да и месторасположение у ног Долохова её более чем устраивало.
- Ну и куда мы едем? Мне-то по большому счету всё рано, куда, я спрашиваю просто для поддержания беседы.

- Вашего спутника жизни ждут изумительные открытия, - учтиво и сухо ответил Антонин - Мы уже у «Делириума», моя карета не ошибается.
- Я вернусь весной. Думаю долгий зимний сон успокоит ваши нервы и позволит нам провести вечер более...познавательно.

- Ага, в детстве мама мне так и говорила: "Бедный твой будущий муж!" - хмыкнула она, - Может, поэтому я ещё и не замужем - берегу мужское поголовье.
Рыбка поднялась на ноги и взялась за ручку дверцы:
- Спасибо, Тони.
Она не стала уточнять, за что именно спасибо. За приглашение, за ужин, за беседу, за волшебное видение, за удар по лицу, или за то, что не бросил одну в снегу. Ничто из этого по большому счету не имело значения. Рыбка распахнула дверцу и выскочила в морозную ночь.
Идти сейчас в бордель не было никакого желания. Ей хотелось остаться одной. Надолго. Как можно дольше.

Карета растворилась в воздухе.

Рыбка медленно стянула с головы рыжий капюшон и наугад побрела по заснеженной улице. Снег сыпался на ее неприкрытые волосы, оседал на ресницах и на разбитых губах, кровь превратилась в хрупкую алую ледяную корочку.
Город выживет, сказал Тони. Город устоит. А что будет с Воки - неизвестно...
Она попыталась представить Город без Воки. Без его интриг, без его игр, без его печали. Просто Город и пустая, осиротевшая Башня в центре...
Она не видела Воки с того самого дня, когда проснулась в Башне, разбуженная долоховским поцелуем. Не хотела видеть. Злилась на него. Основала публичный дом с пародиями на прекрасных сказочных принцесс - специально, назло демиургу. Если признаться - такой детский поступок! Она фыркнула ему в лицо, развернулась и ушла.
А теперь он умирал. В одиночестве. И никого не было рядом.
Рыбка уже не чувствовала ног. От мороза воздух сгустился, с каждым вдохом обжигая легкие.
Рыбка знала, что не дойдет до Башни. Просто не успеет. Замерзнет насмерть по дороге.
И все равно почему-то продолжала переставлять одеревеневшие ноги.
Ещё пять шагов...
Ещё три шага...
Ещё шаг...
Каблук нырнул в какую-то ямку и Рыбка не удержалась на ногах - упала вперед, едва успев выставить вперед руки.
«Йошкин кот!»

Долохов обещал вернуться весной. Доживет ли она до этой весны? Несмотря всю серьёзность ситуации, Рыбка не смогла удержаться от ехидной улыбки. «Извините, господин Долохов, ваша должница здесь больше не проживает, она, понимаете ли, на кладбище».
Хотя с этого гада станется выкопать ее череп и приколотить гвоздями к стене, как тётю Маргери...
Глаза отчаянно слипались, тело ныло от усталости. Снег уже казался пуховой периной, хотелось лечь в него и вытянуться, забыв обо всем на свете.
«Ну уж нет!»
Она поднялась на колени, подышала на онемевшие руки.
«Чёрта с два я тут замёрзну!»

Злость придала ей сил, она смогла подняться и даже проковылять целых десять шагов до ближайшего поворота. Повернула за угол, цепляясь за заиндевевшую стену...
Ох!
Зрелище, которое ей открылось, заставило ее изумленно вскинуть брови. По обледеневше-заснеженной улице лихорадочно метался один из солнечных зайцев!
«Как он здесь оказался?»
Солнечные зайцы рождались из лучей света, прошедших через цветные стёкла многочисленных витражей Города. В хорошую погоду они кишмя кишели на подоконниках, на узорчатых плитках мостовых, на каменных карнизах, дразня кошек и голубей. Ночью, когда солнце заходило, они прятались невесть куда. В пасмурный день встретить их было большой редкостью, но всё же возможно...
Но сейчас, ночью, в центре снежной круговерти... Рыбка затрясла головой - с волос посыпался снег.
Лишь подойдя поближе, она поняла, в чём дело.
Кто-то поставил огромное зеркало прямо напротив магазинной витрины. Витрина тоже была зеркальной - и бедняга угодил между двумя зеркалами, как пойманный солнечный луч. Обезумев, он метался туда и обратно как мячик для пинг-понга, не в силах выбраться, а вокруг становилось все темнее и холоднее.

«Всегда.
Всегда найдутся те, кому ещё хуже, чем тебе».
Рыбка метнулась между двумя зеркалами, перехватывая пушистый сиреневый комочек. Заяц душераздирающе пискнул, врезавшись ей в живот, и тут же обмяк, бессильно повиснув у нее на руках. Рыбка испугалась - не помер ли от шока? Прижала зайца к уху - под нежной сиреневой шерсткой быстро-быстро колотилось крошечное сердечко. Зайчишка был жив, просто в глубоком обмороке. Она нежно погладила чуть теплую невесомую шерсть, напоминающую одуванчиковый пух, и засунула зайца за пазуху, под накидку. Как ни странно, теперь она снова могла чувствовать замерзшие руки и ноги - страшный холод не исчез совсем, но немного отступил.
- Не ссы, мелкий. Прорвемся, - шепнула она одну из любимых поговорок Джека.

Она огляделась вокруг, ища укрытие. Дорогу замело напрочь, двери домов были завалены снегом. Можно идти в любую сторону с одинаковым риском сгинуть в метели. Рыбка выругалась сквозь зубы - очень длинно и очень, очень непристойно. Так, как ни за что не позволила бы себе в присутствии Антонина.
Из глубины заиндевевшего зеркала протянулась тонкая, облитая серебром рука, и тронула её за плечо.
Рыбка подскочила. Из зеркала на нее смотрело лицо. Прозрачное, словно сотканное из родниковой воды, с огромными печальными глазами.
- Зеркальник!
Она никогда раньше не видела зеркальных обитателей, только слышала о них. Ходили слухи, что они путешествуют по лабиринту зеркал, могут появляться везде, где стоят зеркала, в курсе всего, что отражается или отражалось когда-либо в Городе. Рыбка знала, что на контакт с людьми зеркальники идут очень неохотно. И, если уж этот вылез, стало быть, её дела совсем плохи.
Зеркальник отплыл в глубину зеркала, не отрывая от неё взгляда, поманил рукой.
- Туда? - Рыбка потрогала холодную поверхность - стекло дрогнуло и пошло волнами, как вода.
- Снова в зеркальный лабиринт? Прошлые мои путешествия туда были не особенно радостными.
Солнечный заяц слабо зашевелился под накидкой. Рыбка вздохнула:
- Ладно, хуже всё равно не будет!
И шагнула сквозь зеркало.

***

По ту сторону зеркала было не холодно. И не жарко. Вообще никак. Клубился серебристый туман, в нем полупрозрачная фигура зеркальника была почти неразличима. Рыбке приходилось смотреть в оба, чтобы успеть за ним и не потеряться среди зеркал.
Он вывел ее к треснувшему, покрытому пылью зеркалу и кивнул на него: выходи, мол.
- Спасибо, друг, - вздохнула Рыбка, - Буду должна.
Зеркальник вроде бы вздохнул - пространство зазвенело, словно кто-то встряхнул горку хрусталя.
Рыбка сунулась в зеркало, чихнув от пыли: за стеклом был старый чердак, полный разнообразной рухляди. Из темноты глаза выхватывали какие-то коробки, поломанную мебель, облезлую лошадку-качалку и пыльное тряпьё.
Она обернулась - позади никого не было, только мутное зеркало, пыльная поверхность которого была покрыта опечатками её ладоней.
- Чердак. Отлично, - сообщила она солнечному зайцу, который уже вполне оклемался, но сидел тихо. Рыбка в очередной раз зевнула:
- Чердак, или не чердак, но тут тепло, а я до смерти устала. А ты?
Заяц не ответил, но вид у него был довольно сонный.
Рыбка отыскала в углу кипу пыльных одеял и минут десять возилась, устраивая себе импровизированную палатку. Потом чихнула ещё раз, протерла глаза грязными кулаками и залезла в ворох одеял, прижав к себе зайца, словно плюшевого медвежонка.
- Когда проснёмся, надо будет дать тебе имя, - пробормотала она и отключилась.

@темы: Город, Оглавление

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

НЕКИЯ

главная