01:07 

Ретроспектива 2. Глава 7.

Некия
Ретроспектива 2.
Из которой, благодаря Воки, Джеку и Кире, мы узнаём, как появилась Теневая сторона.




Джек понятия не имел, где ему теперь искать пигалицу, сбежавшую во время перестрелки, поэтому решил пока проверить опустевший дом. Не то чтобы он сильно надеялся застать там Киру, но вдруг судьба на сей раз будет к нему чуть благосклоннее, чем обычно? Вдруг мелочь уже раздумала дуться и ждет-не дождется его, чтобы повиснуть на шее с радостным писком? Джек возвращался домой, размышляя о том, как же все-таки странно все устроено. Он мечтал о тишине и покое, о том, чтобы никогда больше не пришлось доставать оружие, отнимать человеческую жизнь. Нет, Джек никогда не считал себя сентиментальным, он твердо верил в то, что добрым словом и пистолетом можно достигнуть куда больших результатов, нежели просто добрым словом. Просто он устал воевать. Устал от запахов крови и пороха, устал от криков гнева и боли. Потому он согласился остаться в волшебно-кружевном Городе Джаббервока, так похожем на пасторальные картинки, что печатают на рождественских и пасхальных открытках.


***



Сперва казалось, что дела и в самом деле налаживаются. В первую неделю они жили в "Дайсе". Потом объявился Джаббервок - еще более худой, чем обычно, но сияющий, как серебряный талер - и, широко улыбаясь, щедрым жестом предложил выбирать любой понравившийся дом с правом пожизненного поселения. Джек облюбовал небольшой уютный коттедж в переулке подальше от центра, в чистеньком районе с десятком магазинчиков, блошиным рынком, музеем (и откуда исторический музей в только что созданном Городе?) и неплохой, по словам того же Воки, школой. Пигалица, ясное дело, при упоминании школы скривила мордашку, но явных возражений не последовало. Наверное, опасалась, как бы он снова не сорвался неизвестно куда. И Джек позволил себе непростительно расслабиться, потому что поверил, что уж теперь-то все, наконец, будет хорошо. Поверил в то, что в таком уютном и безопасном на вид месте нет и не может быть никакого зла. Поверил, что судьба подарила ему шанс если не забыть, то хотя бы искупить прежние грехи.
Поверил - и зря.

Он заподозрил неладное в первую же ночь, когда его разбудил подозрительный шум, доносящийся из открытого окна. Он осторожно разомкнул ручки Киры, обнимавшие его за шею, и поднялся с постели, чтобы посмотреть, что происходит снаружи.
По глазам резануло ослепительной белой вспышкой, а вслед за тем раздался оглушительный взрыв.

- Петарды, - пробормотала Кира и уткнулась лицом в подушку. Далеко разнесся тоскливый вой. Девочка вылезла из постели и побрела к окну. Ночь как-то все поменяла. Те же здания, но не причесанно-гладкие, а по-ночному растрепанные. Стайка подростков на углу, какие-то лужи, и - самое главное - воздух. Будоражащий воздух. С легким запахом алкоголя, неуловимым ароматом помойки и легких денег. В таком переулке можно запросто сгинуть. Девочка уселась на подоконник. Теперь ей все нравилось значительно больше.

Определенно, это было совсем не то, на что рассчитывал Джек. И совершенно не то, что наобещал ему Джаббервок, этот лживый мерзавец. И, хотя Джеку очень хотелось спать, он был твердо намерен разобраться с этим недоразумением прямо сейчас, не откладывая до утра.
- Детка, одевайся. Мы идем в гости.

Воздух определенно обещал что-то интересное, и девочка мигом влезла в джинсы и майку с хулиганским "Все твое - мое" через грудь. Уже на этапе мокасин она поинтересовалась:
- А куда? - приладила на бедро ножны с неизменным ножом и подпрыгнула на месте, проверяя хорошо ли затянут ремень.
- Грабить?

- Если ты желаешь ограбить Воки, почему бы и нет, в самом деле. Я буду его держать, а ты - грабить, - Джек оделся за семь секунд, - Пошли!
Предупредив возможный порыв девчонки сигануть прямо в окно - с нее станется! - Джек потащил ее по лестнице вниз, заставляя прыгать через три ступеньки сразу.

- К Воки - это круто - он обрадуется.
Почему разбуженный посреди ночи человек им обрадуется, Кира не задумывалась.
Пока Джек мешкал с ключами, Кира успела залезть ему на спину, обхватить за талию ногами, за шею руками. И радостно промурчать:
- Покатай меня большая черепаха.
- Не слезу! - заключила она и уложила лохматую голову на плечо Джека. И заснула через три секунды.

Джек не стал ей возражать - споры с пигалицей всегда затягивались надолго, а он не хотел терять время. Тем более что Кирочка почти ничего не весила, а как он выглядит с мелкой на загривке в три часа ночи, ему было наплевать. Джек быстрым шагом направился к Часовой башне, мимоходом отмечая детали, которых еще днем точно не было. Перевернутый мусорный бак. Стена, разрисованная мелом и углем - сплошь ругательства и непристойные картинки. Разбитый фонарь, вырванные из забора доски, осколки разбитой бутылки....
Ночные декорации были знакомы Джеку до боли. Словно прошлая жизнь надвинулась, заглядывая в лицо: никогда, Джек, никогда тебе не удастся убежать от всего этого...

- А зачем мы идем к Воки? - раздалось над ухом.
Пигалица проснулась и лениво размышляла, слезать ли ей на землю.

- Полагаю, он должен нам кое-что объяснить... это по меньшей мере.
Джек сбросил скорость у поворота, а потом и вовсе остановился, настороженно замерев у облупившейся кирпичной стены - за углом слышались голоса, и это явно были не голоса воспитанниц института благородных девиц.
Он осторожно спустил девочку на землю, стараясь не шуметь, и требовательно прижал палец к губам.

Кира помотала головой и проснулась окончательно. Определенно намечалось что-то веселое. Ну, а с другой, с другой стороны... Кира навострила ушки:
- И я ему говорю, парень, парень это мой товар, вертись как хочешь...

Джек прижался спиной к холодным кирпичам, рефлекторно проверяя количество патронов в обойме и снимая "Игл" с предохранителя. Как бы ни было твердо его намерение забыть прошлое и начать абсолютно новую жизнь, от некоторых привычек не избавишься за пару дней. И даже за пару лет. Что ж, в данном случае, это им даже на руку.
Джек просчитывал варианты действий: развернуться и отправиться обратно? Отпадает. Прорываться с боем? Он решил оставить этот вариант на самый крайний случай. Найти обходной путь? Эту дорогу Джек запомнил как самый кратчайший маршрут к Часовой башне. В Городе он пока еще ориентировался плохо, а поиски ночью, да еще и при настолько изменившихся декорациях могли затянуться до утра. Да и вряд ли окольные пути были бы намного безопаснее, чем этот. Что-что, а неприятности Джек давно уже научился чувствовать шкурой. Как, впрочем, и они его.

Кира посмотрела на мужчину и еле сдержалась, чтобы не покрутить пальцем у виска. Вечно ему самое плохое мерещится. Девочка могла поклясться, что у ее знакомого барыги из Орлеана был такой же голос. А Рэй Лаво был хорошим парнем, даже отличным, пока его не пристрелили. И, в конце концов, это же ночь, все ночные тени суть одно. Девочка выглянула из-за угла.
Три мужика стоят, разговаривают, передают друг другу бутылку, вопреки фильмам, не завернутую в бумажный пакет. И впрямь опасные парни. С такими не стоит драться. Кира прямо воочию увидела, как Джек проходит мимо них и всем своим видом демонстрирует такую маскулинность и готовность дать отпор, спина напряжена, желваки ходят, да им придется напасть просто чтобы не ощущать себя девчонками. Она нырнула обратно и жестами показала Джеку, что парней трое.

Хриплый голос из-за угла:
- Не робей, черный Рэй! Хей-хей, черный Рэй! - подначивают допить бутылку.
Кира посмотрела на Джека страшными глазами, взяла за руку и резко дернула, увлекая за угол:
- В бубен бей, Черный Рэй! Папочка, я хочу домой, - девочка карикатурно тащила Джека за руку - пошатываясь, хихикая, канюча и наполняя воздух самыми шлюшьими интонациями, какие видел этот несчастный проулок.
- И я не позволю тебе так со мной обращаться! - с апломбом булькнула она - Ты помнишь, кто мой отец?
Споткнулась, повисла на Джеке и потащила его дальше.

Джек не знал, как ему удалось сохранить покерфэйс на протяжении всей пантомимы, разыгрываемой Кирочкой. В полном молчании он прошествовал мимо парней, не глядя на них, а малышка упоенно выкаблучивалась, точно актриска дешевого театра. Как ни странно, этот фарс сработал - ему даже посочувствовали. Кто-то из парней засвистел им вслед, а черный Рэй крикнул под общий гогот:
- Моя такая же стерва, парень!
Девочка поломалась еще пол-квартала и перевела дух.

Путь был свободен.

***


Башенная площадь тоже выглядела не так, как раньше - фонари не горели, серая мраморная плитка выглядела замшелой и потрескавшейся. Но сама Башня не изменилась - она по-прежнему печально тянула к облакам свою острую вершину. Часовая стрелка уверенно подползала к четырем, но на самом верхнем этаже неярко светилось окошко - в Башне не спали.

Стервятник, по-паучьи цепляясь пальцами за камни, выполз из своей ниши, и, внезапно оттолкнувшись от стены, упал на пол, и впитался в него остатками тела.

Оскар, оторвавшись от работы, с интересом проследил за передвижениями Черного. В тот же миг снизу раздались глухие удары - в дверь Башни с силой колотили. Оскар недовольно поморщился. Он бы не стал реагировать, понадеявшись, что незваным гостям рано или поздно надоест тарахтеть и они уберутся, но здесь был Стервятник, а он вряд ли упустит возможность устроить что-нибудь... неприятное. Оскар бросил извиняющийся взгляд на блестящие шестеренки и пружинки, разложенные на столе под светом маленькой лампы, со вздохом вытер тряпкой замасленные руки и отправился открывать дверь.

Дверь, большая и массивная, на удивление хорошо проводила звук - его удары эхом раскатывались по гулкому каменному нутру Башни. Джек занес кулак, чтобы в очередной раз стукнуть по мореному дубу, но тут она отворилась, и на пороге возникла знакомая долговязая фигура.

- Воки! - Кира немедленно повисла на шее у хозяина Башни. От него пахло чаем, металлом и машинным маслом.
- По-моему мы пришли ругаться,- она покосилась на Джека - но я лично ругаться не собираюсь.
Внутри было тепло, ночь все-таки выдалась сырая.

Оскар не смог сдержать улыбки, обнимая Киру. Пусть он и не был в восторге от того, что его потревожили среди ночи, но на девочку он сердиться просто не умел. Даже хмурая физиономия Джека не слишком испортила впечатление от встречи.
- Что ж. Заходите.

Джек вздохнул. Воки не выглядел слишком уж удивленным, но он явно их не ждал в этот час. Было похоже, что он сам пока еще не в курсе перемен. Ничего не поделаешь, Джек в любом случае не собирался откладывать мрачные новости на потом.
- Оглянись вокруг, Воки. Это твоя работа? Или кто-то решил помочь тебе с обустройством Города?

Оставив мужчин разговаривать, Кира целенаправленно продвигалась к дивану. Хотя диван был всего лишь обманной целью. Основную ценность составляли пирожные, призывно разлегшиеся на блюде, которое в свою очередь уместилось на кофейном столике, а вот рядом и стоял диван. Кира нутром чуяла наличие шоколада внутри эклеров и собиралась выяснить его процент прямо сейчас. Она бы вступила в разговор и сказала, что этот Город еще круче старого, но рот был забит сладостями под завязку.

Оскар окинул взглядом площадь. На первый взгляд, вроде бы, ничего не изменилось. Впрочем... Он прикрыл глаза, привычно нащупывая золотые струны нитей, потянулся сознанием по следу Джека и Киры.
И разум его канул в сумрак так внезапно, что Оскар вздрогнул, потрясенно раскрыв глаза:
- Что это было, Джек? Откуда эти Тени, из которых вы вышли?

Вот оно как... Стало быть, демиург и впрямь не в курсе.
- Из Тени, значит?
Он схватил Воки за плечо и потащил к ближайшему темному фонарю.
- Не горит, видишь? Стекло разбито. А это что, по-твоему? По мне - так след от тухлого яйца на стене. А там? Смотри - решетки на окнах! Ты разве задумывал решетки? Что происходит с твоим хорошеньким Городом, Воки?

Ну, хорошо, - сказала себе Кира, - в следующем точно будет шоколад!
И интуиция ее не подвела. Какао она себе налила вовсе без зазрения совести. Тени, там, или не тени... Шоколад - вот константа.

Оскар и сам был не прочь узнать, что происходит. То, что только что продемонстрировал Джек, было не столько ужасно, сколько просто неприглядно. Настоящий же ужас таился в областях, не видимых обычным человеческим зрением...
Он застонал и схватился за голову, осев прямо на грязную плитку под фонарным столбом.

Кира выронила остаток эклера и метнулась наружу.
- Эй, ты чего? Воки? Воки? - общими усилиями Джаббервока переместили на диван.
- Может ему воды? - неуверенно спросила девочках

- Ага. Вылить на голову, - согласился Джек, - Эй, страдалец!
И к ужасу Киры, он отвесил Джаббервоку пару хороших оплеух.

- Я в порядке, Джек! - Оскар замотал головой, уворачиваясь от очередной пощечины. На его щеках расцветали пунцовые отпечатки ладони.

- Да ладно, мне так давно хотелось это сделать, - с удовольствием проговорил Джек, но занесенную руку опустил, - Теперь, когда ты раздумал впадать в истерику, может быть, объяснишь толком, что происходит?

Кира смотрела на Джека круглыми глазами, закусила губу добела. Вот если бы Джек всмотрелся чуть внимательнее, он бы точно понял, что дело отнюдь не в испуге, и может быть подзабыл бы про Город на пару часов. Но мужчина был занят беседой, а устраивать несанкционированный разврат на территории Воки было как-то слишком.
Кира примостилась рядом на диване и решила утешаться пирожными.

- Я попробую объяснить, - Оскар снова прикрыл глаза, касаясь пальцами висков. Тьма, бархатная, клубящаяся, встала перед самым лицом, протягивая к нему чернильные щупальца, - Город вырос. Я не знаю, как это случилось, я этого не делал. Он как будто вывернулся наизнанку, и изнанка отделилась, но не до конца. Город стал вдвое больше. Но эта, вторая половина, она полностью скрыта в тени...
Он посмотрел на Джека, на притихшую Киру с губами, перемазанными шоколадом. На тени в углах комнаты, которые стали как будто плотнее и чернее.
Почему так получилось? Он что-то упустил? Не бывает монет лишь с одной стороной, не бывает света без тени...
- Джек, Город не стал другим. Он просто обзавелся своей Теневой стороной.

- Тогда какого хрена... - Джек поднялся и зашагал от стены к стене, а тени взволнованно метались взад-вперед в такт его шагам,- Какого долбанного рожна на этой самой Теневой стороне оказался мой дом?! Я такую радость не заказывал, Воки, и ты, мне помнится, обещал совсем не это!

Тени льнули к ботинками Джека, ластились к нему, как верные собаки к ласковому хозяину.
- Джек, прости меня, - Оскар отвел взгляд, - Но в тебе самом столько тьмы, что Теневой стороны тебе не избежать. Придется тебе жить с этим. Или измениться самому.

Мелочь ухмыльнулась в чашку с какао. Меняться, ха. Джека вообще не надо менять, разве что чуть развеселить, чтобы глаза у него блестели как раньше и выглядел он хищником, не усталым волком, а злым молодым хищником. Ну, да с этим она наверное сама справится

Разумеется, услышанное Джека не устроило. Совсем даже не устроило. Но что-то в голосе Джаббервока удержало его от дальнейших возражений. Да, Воки в целом не стоило верить, но на сей раз - Джек чувствовал - тот говорил правду. Он действительно не при чем, это все неуправляемо, как стихия, а со стихией глупо спорить, и глупо злиться на нее. И если всему виной тьма внутри Джека - что ж. Он всегда знал, что далеко не ангел.
Он довольно долго молчал, вперив задумчивый взгляд в пол, где иссиня-черные теневые змейки сворачивались в клубок и разворачивались снова.
- Кира? - позвал он, когда ему надоело созерцать это зрелище, - Мы уходим. Я хочу доспать эту ночь в собственном доме, на какой бы стороне он ни находился.

Кира надула губы, но с дивана поднялась. Навестить Воки, конечно, было неплохо, но мог бы и сам сходить, ага. И вообще настроение у девочки испортилось катастрофически быстро.
- Пока, Воки.

- Пирожные можешь забрать с собой, девочка, - понимающе улыбнулся Оскар.


***


Глава 7.
В которой Кира развлекается с Антонином, Джек поступает не лучшим образом с Анфи, Стервятник получает новую игрушку, а Долохов лишается её.


В Городе заметно похолодало. Джек плотнее запахнул пальто, мимоходом ощутив на поясе непривычную тяжесть. Его новое оружие. Какая ирония.
Джилл, странная слепая девушка из "Делириума", привела его к себе в комнату и на ощупь вынула из-под кровати небольшой фанерный ящик, обтянутый вытертой телячьей кожей.
- Это когда-то принадлежало стрелку, Джек. Я хранила их восемь лет.
- Что там, Джилл?
- Открой...
Джек откинул крышку - она подалась легко на хорошо смазанных петлях. Внутри коробка оказалась обитой алым сукном, немного вылинявшим от времени. А в специальных гнездах покоилась пара старинных револьверов с пожелтевшими от времени рукоятками из резной кости. Он едва удержался от того, чтобы не расхохотаться - перед глазами стояли чугунные перильца горбатого мостика, свинцово-серый поток ленивой речушки и еле заметные круги, расходящиеся от того места, где ушел на дно его верный "Игл". Он хотел обмануть судьбу, отказаться от предназначения...
- От предназначения не отказываются, - тихо промолвила Джилл, словно угадав его мысли, - Это невозможно...

***


...Анфи чувствует холод чужих рук, а потом - свист ветра в ушах. Она думает о том, что, должно быть, со стороны похожа на Алису, падающую в кроличью нору. Ей совсем не страшно, и все же дух захватывает.
Анфи пытается ухватиться за канаты, но они похожи на звезды - лишь кажутся близкими, а на деле до них невозможно дотянуться.
Анфи широко распахивает глаза, хватаясь за воздух.
- Помогите, - шепчет она. И понимает, что это неправильное слово.
Анфи делает вдох и закрывает глаза. Падение превращается в полет. И вдруг полет обрывается - Анфи чувствует прикосновение чужих рук - сильных и жестких, они останавливают полет... или падение?
- Какого черта? - раздается недовольный мужской голос.
Анфи открывает глаза и видит, что ее держит на руках незнакомый мужчина в поношенном пальто. У него злое морщинистое лицо, пересеченное парой старых шрамов, и недоверчиво сощуренные серо-зеленые глаза, обведенные темными кругами. Длинные волосы цвета старой соломы небрежно связаны в хвост, пара вьющихся прядей падает на лицо.

***


В самом деле, какого черта? Джек был сыт по горло своими собственными неприятностями, когда ему практически в объятия свалилась с небес эта незнакомая девица в легкомысленном платьице. То есть, сначала он уловил еле слышное: "Помогите!", а потом она рухнула ему на руки. Теперь Джек поставил девицу на землю и требовал объяснений.

- Спасибо, - Анфи окинула своего спасителя быстрым взглядом, не меняя спокойного выражения лица. - Вы спасли меня.
Лаконично ответив на вопрос, Анфи одернула сарафан. Ее ничего не удивляло, не сбивало с толку и не смущало. Анфи показалось, что кто-то быстро-быстро перелистнул страницы книги, так что ее перекинуло куда-то... Но все это только показалось.
Сейчас, когда Анфи твердо стояла на земле, ее переполняло тепло. Много-много тепла, которое хотелось выплеснуть, чтобы согреть других. Рядом стоял ее спаситель, так что девушка робко улыбнулась и, не зная, как принято выказывать благодарность и симпатию, взяла мужчину за руку.
- Меня зовут Анфи, - неожиданно представилась она. - Скажите, где мы находимся?

- Ладно, допустим, Анфи, - он вроде бы пожал ей руку, а на самом деле сцепил пальцы на ее запястье, чтобы не вздумала удрать в случае чего. Джеку вовсе не улыбалось сейчас гоняться за девчонкой по всему городу.
- Ответь мне сначала на вопрос... Анфи. Здесь нет ни деревьев, ни высоких зданий, - он обвел свободной рукой окрестности. Вокруг был небольшой пустырь, заполненный битым кирпичом, старыми досками и осколками стекла. Видимо, тут когда-то давно снесли несколько ветхих домов, - Так откуда ты свалилась? Советую говорить искренне, кратко и по существу.

- Я не знаю, - честно ответила Анфи. Честно - если считать вопрос ее собеседника прямым. Место, откуда она упала... Как из него можно упасть и где оно находится физически, географически - Анфи не имела понятия. Впрочем, ее совершенно не беспокоил этот факт.
- И все же... где мы? И кто вы? - тихо спросила Анфи. Ее запястье держала сильная рука, рука человека, на которого... можно положиться?
Анфи боялась, что ее оставят одну. Она обрадовалась новой встрече. Кроме того, проследив взглядом за рукой нового знакомого, Анфи поняла, что оказалась в новой части Города, имеющей мало общего с Городом парадным.
Интересно.

- Зови меня Джек. И мы, детка, на Теневой стороне Города. Ты слышала про Теневую сторону? Ты вообще слышала про Город, или только что сюда попала? Может, неосмотрительно прыгнула в нору за незнакомым кроликом? Таким серым и зубастым, а?

Стервятник визгливо расхохотался и облизнул тонкие губы. Он повис в воздухе над Джеком, невидимый, и очень заинтересованный. С влажным хлюпаньем выскочило глазное яблоко, вытолкнутое клювом наружу. Через секунду - второе, гротескная фигура осела, будто сдуваясь, и внутри мешка из мышц и кожи заворочалось что-то. Что-то с искривленным серым клювом и затянутыми белесой пленкой глазами, отвратительно воняющее и барахтающееся во внутренностях, из которых родилось. Впрочем, Стервятник быстро нашел дорогу. Отрывая кусочки кишок и мышц, и быстро глотая их птичка выбралась наружу, расправила крылья, разбрызгивая слизь и желчь с бурого от крови оперения, стряхнула с шеи импровизированную удавку из тонкого кишечника, и поднялась в воздух. Спектакли для никого - лучшие спектакли.

- Откуда вы знаете... Джек? - Анфи широко распахнула глаза, сделавшись похожей на куклу для маленьких детей. Потому что то, как она сюда попала, иначе и назвать нельзя было.
А еще Анфи поняла, что о Городе знает непозволительно мало.
- Вы мне расскажете? Про Теневую сторону и про Город. Пожалуйста, - тихо попросила она, снизу вверх и оттого чуть исподлобья глядя на Джека.

Джек мученически закатил глаза. Ну, почему на его долю всегда достается нянчиться с детишками? Мало ему было Киры - взбалмошной, избалованной маленькой... дряни? Теперь еще и это хрупкое фарфоровое создание, которое таращится на него с выражением почти влюбленного восторга. Она хочет, чтобы Джек рассказал ей про Город. И про Теневую сторону. При этом сама она еще толком ни о чем не рассказала...
Резкий порыв ледяного ветра бросил им в лица горсть невесть откуда взявшихся колючих снежинок. Холодом тянуло все сильнее, и Джеку даже в пальто было, мягко говоря, не слишком жарко. А на девчонке вообще не было ничего, кроме летнего сарафанчика, открывающего плечи и тонкие руки, уже успевшие покрыться гусиной кожей. М-даа, Джек, ты попал.
Даже если бы погода и не надумала испортиться так некстати, все равно отпускать этакий одуванчик в одиночную прогулку по сомнительным переулкам Теневой стороны он бы не решился - она бы банально не прошла и двух кварталов, не напоровшись на многочисленных любителей легкой поживы.
Точно, попал.
- Пошли! - бросил он девочке, и потащил ее за руку куда-то по темной улице.

Холодало. Причем холодало так, будто Анфи говорит с Джеком уже месяц, не сходя с места - потому что только что было тепло и комфортно, а теперь вдруг кожа идет пупырышками, а дыхание вырывается пока еще едва заметными, но уже - облачками пара.
Пока Анфи старалась решить, насколько ей холодно для того, чтобы искать место укрыться от подступающего мороза, так и не ответивший на вопрос Джек взял ее за руку и повел куда-то. Анфи, запрокинув голову, ловила снежинки полуприкрытыми веками, носом и губами, послушно следуя за новым знакомым. Это же Город, здесь нельзя не доверять тем, с кем ты столкнулся - так она размышляла. Впрочем, ее мысли и раньше не отличались особой рациональностью. В конце концов, что ожидать от человека, который привык к книжным финалам?
- Куда мы идем? - через какое-то время поинтересовалась Анфи, проглотив при этом несколько снежинок. Было мрачно и немного жутко, а еще она совсем запуталась, откуда они пришли, и как вернуться на тот пустырь. Впрочем, Анфи чувствовала себя под защитой, пока ее руку сжимала крепкая рука Джека. Тем более что быстрая ходьба немного согрела Анфи. А может быть, это просто она так замерзла, что перестала чувствовать холод.

Джек на ходу косо глянул на нее, почти посиневшую от холода, и вдруг резко дернул за руку, сворачивая вбок, в тесную подворотню. Тут тоже было холодно, но хотя бы не было ледяного ветра.
Там он довольно грубо прижал Анфи к стене - она ощутила лопатками пронизывающий холод каменной кладки. Подцепил пальцами за подбородок, приподнимая бледное лицо вверх.
- Детка... - мурлыкнул он почти ласково, - Тебе никогда не говорили, как опасно разговаривать с чужаками? Я могу сделать сейчас с тобой все, что угодно, и никто здесь не обратит внимания на твои крики.
Его рука сжимала запястье Анфи словно тисками, фигура полностью перегораживала узкий выход - не протиснуться, не вырваться.

Мысли Анфи, и без того не грешащие излишней активностью и бодрыми плясками, казалось, смерзлись в ледяную глыбу. Глыба эта была большой, немного стесанной, но одновременно царапала голову изнутри и больно об нее ударялась - удары отзывались тупой болью, которая почти уже не чувствовалась, настолько Анфи замерзла.
В какой-то момент ветер утих. То ли они куда-то завернули, то ли ветер решил поиграть с ними в салочки и убежал - Анфи не поняла. Поняла она, что о лопатки царапнулось что-то холодное, как будто у нее вдруг ни с того ни с сего решили вырасти крылья. Когда ветер не уносил вместе с собой всякий звук, было довольно тихо. Слышалось разве что дыхание - два дыхания. Джек, нависший над Анфи, немного согревал ее. От этого мысли немного прояснялись, точно в голове наступила оттепель. Дыхание перехватывало.
- Но вы же хороший человек, Джек, - с трудом шевеля посиневшими губами, немного удивленно ответила Анфи. - И мистер Джаббервоки не захочет, чтобы вы согревали меня таким образом.
Образ доброго дяди Джека и сейчас упрямо стоял у нее перед глазами.
Анфи грешным делом подумала, что стоит вырваться, но ее остановило две мысли: "хорошие люди плохого не сделают" и "никаких шансов, если рассуждать трезво". Она на пробу пошевелила запястьями, по-прежнему недоуменно посмотрев направо и налево. Боли от крепкой хватки она не чувствовала, слишком холодно, - но было ощущение, что замерзшие руки вот-вот переломятся, как две веточки.
- Нам нужно поскорее найти, где спрятаться от мороза, он злой и кусается, - тихо выдохнула Анфи, с трудом слыша свой голос.

- Мистер Джаббервоки! - хмыкнул Джек, - стало быть, все-таки тут не обошлось без этого прохвоста. Это он рассказал тебе, какой я хороший человек? - протянул глумливо.
Дурочка. Просто ничего не представляющая из себя глупая девчонка. Она что, действительно надеется на защиту Воки?
- Эй, мистер Джаббервоки! - гаркнул Джек в морозное небо, - Вы как, не против, если я развлекусь с этой маленькой глупышкой?
Эхо отразилось от стен каменного мешка и постепенно затихло. Большая снежинка мягко спланировала на мраморный нос Анфи и осталась там не тающим кружевным венчиком.
- Он не придёт, детка.
Джек говорил уже без всякой издевки, и даже с некоторой печалью.

- В мире нет плохих людей, - тихо, но уверенно сказала Анфи. - Совсем нет. А тем более - в Городе. Даже здесь, на Теневой стороне.
Она, впрочем, не была уверена, что говорит - губ не чувствовала, как и вообще почти ничего. Единственное, что ее грело - нет, не сарафан и не человек рядом, - какая-то особая решимость в груди.
- И если мистер Джаббервоки не придет, значит, так надо. Значит, я и сама справлюсь, - прошептала Анфи.
- И я не глупышка, - одними губами добавила она.

- Надо же, какие мы сме-е-е-елые, - протянул Джек, - Какие уверенные в мистере Совершенство! Какие умные и рассудительные! Аж тошнит!
Он с досадой сплюнул в снег и, раздраженно оторвав закоченевшую почти до состояния ледышки девчонку от стены, потащил - практически понес - ее через сугробы. "Дайс" был практически в нескольких кварталах, если бы эта мелкая дурочка проявила хоть малейшие признаки инстинкта самосохранения, он бы довел ее сюда за десять минут. Но девчонка пребывала в явном неадеквате - не иначе, как после близкого знакомства с Серым. Ох, ну если он снова взялся за свои цветные таблеточки... Джека передёрнуло от воспоминаний.
Перелетая через снежные наносы, Анфи в своем цветастом сарафанчике напоминала экзотическую бабочку, невесть откуда выпорхнувшую среди зимы.
Девочка-мотылек... так легко смять твои крылышки, да ты и сама превосходно сумеешь загубить свою коротенькую жизнь. Полетишь на пламя - сгоришь и пепла не останется. Не полетишь - замерзнешь тут, в снегах.
Мелькнула жалостливая мысль, не набросить ли на хрупкие бело-голубые плечики свое пальто, но от тут же отогнал ее от себя. Ничему не научится девчонка, если будет думать, что из любой опасности её каждый раз будут спасать разные подозрительные дядьки.

Черная мягкая гниль Стервятникова голоса вплелась в мысли Джека.
- У Джека новая маленькая девочка, понимаю. Интересно, какую часть они сейчас от старой отпиливают? Или она просто смотрит в потолок подвала стеклянными глазами, затраханная насмерть? Или всё-таки зовет Джека? А может, она мирно спит под наркозом? Или плачет, из нее, знаешь ли, чертовски сложно выбить слезы, и она смешно всхлипывает. А как зовут твою новую девочку, Джек? Ты ее уже трахнул? Что это я, конечно нет. Ты же их обычно сначала жизни учишь.
Черная невидимая птица перевернулась на спину в воздухе.

- Зачем думать о девчонке? Она не промах, не пропадет. А вот новенькая малышка точно замерзнет насмерть.

Голос Черного в его голове зазвучал так скрипуче-отчетливо, что Джек чуть не споткнулся на бегу.
"Опять ты, черная мразь? Что тебе надо?" - он скрипнул зубами.

- А может ей весело, она болтает с интересным мужиком и пьет вино, и хохочет, или я тебе вру, чтобы потом когда найдут ее труп, посмотреть на твою рожу. Точно, с ней все в порядке. Она везде устроится.
"Вот, значит, как ты это делаешь... Точно так же ты и ее изводил, правда?"
- Ее - в голосе Стервятника зазвучали другие ноты - Я изводил совсем по-другому. А что, хочется попробовать? Только попроси и я покажу.
"Только попросить?".
Здравый смысл кричал Джеку, что соглашаться нельзя ни в коем случае. Мало ли, что способна сотворить чёрная тварь с его разумом. Ему вовсе не улыбалось снова впасть в кровавое безумие, или еще что похуже. Но есть вещи, способные напрочь перебить здравый смысл. Возможность наконец заглянуть в голову Киры, узнать хоть часть ее мыслей, сделать ее чуть ближе и понятнее... Джек не смог устоять перед таким искушением.
"Я согласен. Показывай".

Что-то было не так.
Джек замедлил шаг, вместе с ним все медленнее шла и Анфи. Смаргивая колючие снежинки (только бы злые осколки не попали в глаз и в сердце), она подняла глаза на своего спутника. Сказать, что он изменился в лице - ничего не сказать.
Анфи стало по-настоящему страшно. Она внутренне сжалась в комочек, стараясь согреться хотя бы немного, и как только могла громко закричала:
- Джек! Джек, пожалуйста!
Голос Анфи смешался с воем ветра, крик подхватили, закружили, унесли снежинки.
До убежища от бури, где так тепло и греются солнечные зайцы, рукой подать. Анфи схватилась рукой за горло, ее чуть не разорвал на две Анфи поменьше страшный кашель.

- Джек, - закричала Кира - Джек, пожалуйста...
Девочка схватилась рукой за горло, только что простреленное (кем?) и упала на колени, щедро поливая ботинки Джека алой кровью. Девочка подняла глаза, быстро стекленеющие, серые, она судорожно пыталась вдохнуть, из ее горла вырывались страшные хрипы и капли крови.

Джек смотрел на Анфи бешеными глазами, белокурую девочку он явно не видел.

- Детка...
Разум кричал, что это ложь, что это всего лишь безжалостно играет с его сознанием отвратительная черная тварь. Но Джек не мог внимать голосу разума. Какая разница - настоящая, или поддельная Кира корчилась у его ног от боли, издавая предсмертные хрипы?
Он рухнул на колени перед ней, прямо в снег, подхватил легонькое тельце - до чего же холодные у нее руки! – и, как мог, зажал ладонью страшную рану на горле, перекрывая артерию, останавливая дымящийся алый поток. Снег вокруг был сплошь покрыт кровавыми пятнами.
- Сейчас, Кира, девочка, потерпи немного, только потерпи... - он рванул по улице, что есть силы сжимая ее шею.
- Джаббервок, ты, серая сволочь, где ты каждый раз, когда ты нужен?!
Отчаянный крик отразился от стылых стен и ушел в недра безлюдных дворов.

Сильные руки Джека, совсем недавно не дававшие упасть, сжались на горле Анфи. Она засипела, тонкими, не слушающимися от мороза пальцами попытавшись разжать хватку.
- Дже-ек...
Джек бежал, да так, что захватывало дух - хотя, возможно, дух захватывала как раз рука, так и не отпустившая шею. В глазах темнело, точно со всех сторон слетались полчища жутких зимне-черных мух. А еще Анфи почти ничего не слышала - только какое-то гудение, сквозь которое старался пробиться голос. Или даже не старался, она не знала.
Руки Анфи совсем перестали ее слушаться, голос тоже. "Не чувствовать ничего - очень даже неплохо", - подумалось Анфи. А после этого ее перестали слушаться и мысли.

Стервятник раздраженно цыкнул, прогоняя морок. Люди слабые ничтожества. Джаббервок ему нужен, недоноску, не попробовал и сотой доли, и уже орет. Противно. Малолетка вырубилась, можно вернуть ее в сознание, но это уже не то.
Мороз становился крепче, и Стервятник поморщился. Каков демиург, таковы и создания. Не способны доиграть ни одну сцену, нытики.
- Девчонку, - рявкнул Стервятник, вырастая из земли прямо перед Джеком - И получишь адрес. Или спасай эту, пока добивают ту.
Его голос смешался с завываниями ветра.

Джек не понял, какая неведомая сила остановила его на бегу, но в Стервятника он непостижимым образом не врезался. Помутнение рассеялось вмиг - пожалуй, даже слишком резко для его многострадальной психики. На его руке безжизненно болталась светловолосая девочка со страдальческим личиком и посиневшими губами, но, вроде, еще живая. Он ослабил хватку - на ее тонкой шейке багровели глубокие следы от его пальцев.
Ему показалось, что он персонаж какого-то психологического триллера, где главного положительного героя ставят перед сложным выбором - ну там, спасти любимую девушку, или школьный автобус, полный детишек. Что-то, что заставит зрителя сопереживать герою, примерять его ситуацию на себя и мучительно выбирать самому, в надежде, что герой-таки найдет, как спасти всех.
Но Джек - не герой. И белокурая куколка для него - никто. Он не желал ей зла, но над выбором, кого спасать, ее или Киру, даже задумываться было смешно. И все же...
- А откуда мне знать, что ты говоришь правду, Чёрный?

- Ниоткуда - Стервятник пожал плечами - Так что стой здесь и тяни, пока кто-нибудь сам не помрет и не избавит тебя от выбора. Я лично надеюсь, что эта бледная немочь перережет Кире горло из ревности, и что ты успеешь как раз вовремя, чтобы застрелиться над ее трупом.
Дивная выйдет картина.
Стервятник улыбался во все зубы.

- Забирай! - Джек скинул девчонку на руки Стервятнику, даже не посмотрев в ее сторону.

Черный сграбастал девочку и растаял в воздухе вместе с Анфи.
- Штормовая, три.

***


У Долохова много колец, еще больше перстней, его пальцы унизаны драгоценностями в несколько рядов. Кольца с ядовитым секретом внутри, с приворотным зельем, с дурманами и ядами, с чужими душами, и каплями крови. Кольца ловят отблески камина и размазывают их по стенам, как мазки акварели. Антонин лежит на диване, как большой сытый кот, на его коленях умастила голову рыжая девочка и смотрит в потолок. Они так хохотали, делясь историями, что вконец выдохлись, они кидали ножи в каминную доску, играли в нарды, носились по всему дому, стреляя друг в друга, у нее теперь перевязано плечо, устроили игру на выживание в подвале и выжили оба. Кира лениво дремлет, нежась в тепле камина, Антонин полуприкрыл глаза.
- Ты чудесный ребенок, шери.
- Я знаю - бормочет пигалица - Где твой Мишель?
Антонин лениво поводит рукой - Пошел искать одну леди, я приехал к ней, может, ты ее знаешь, кстати...
Слова упали в бархатную полутьму комнаты. Рыжие кудри девочки, рассыпались по черной ткани его одежды, камин трещит и бутылка вина уже пустая. Долохов проводит пальцами по губам, оглядывает комнату. Густые тени скрывают стены гостиной, окна затянуты черной тканью, здесь царит вечер, томный и тягучий как черное вино. Он тянется пальцами к волосам девочки.
Кира запрокидывает голову, прикусывает смуглые пальцы, и стаскивает кольцо языком.
- Верни кольцо, ма шери...
- Фиг вам, мон амуррр
- Я дотянусь до ножа раньше.
- Я уже держу тебя на при...
Стук в дверь.
Кира со вздохом вручила кольцо владельцу.
- Открой, шер - скривился Тони, убирая кольцо в карман, - Если это Мишель, я ему что-нибудь отрежу.
Девочка поплелась к двери.

Дверь открылась, обдавая его обледеневшее лицо потоком теплого воздуха. Джек смотрел и не верил глазам.
Перед ним стояла Кира.
Живая.
Невредимая.
Счастливая.
Из головы разом исчезли все мысли - и хорошие, и плохие. Он просто сгреб ее в охапку и что есть силы прижал к себе.
Кира пискнула и попыталась начать дышать, плечо загорелось огнем, пуля прошла по касательной, но оставила изрядную царапину.
- Джек, - выдохнула она, и зажмурилась от счастья, все обиды улетели из головы мгновенно, день определенно выдался отличный.
Девочка высвободилась и поправила повязку, не сводя с мужчины искрящихся счастьем глаз.
- Ты меня нашел!
Джек нахмурился, заметив повязку.
- Что это, детка? Неужели, я... зацепил?
Во время перестрелки в баре он старался не палить в сторону сцены, но мало ли... он бы мог ее убить и никогда бы не простил себе этого.
- О, нет, это Антонин. - бормочет девочка - но я повредила ему голень, так что мы квиты. Мы тут... - Кира замолкает.

- Мы тут носились как ненормальные и играли в войну. Входите уже, Джек. Кира мне рассказывала о вас, так что простите мою фамильярность.
Бархатный сумрак гостиной без труда вместил троих. Пара разместилась на диване, Антонин занял кресло, отдавать девчонку ему категорически не хотелось, он еще не наигрался.

Антонин, значит... Джека неприятно царапнуло коготком ревности, но он решил не подавать виду. Предыдущие сутки - мучительные поиски, сумасшедшая бойня, устроенная им, непонятный приступ и бесконечное падение в черную дыру, бордель, Джилл и подаренные ею револьверы, наконец, Анфи, Стервятник и показавшееся ему бесконечным блуждание среди разыгравшейся метели - все отодвинулось далеко-далеко и покрылось патиной, словно минула по меньшей мере пара лет. Здесь и сейчас существовали лишь полумрак, жарко пылающий камин и Кира под боком. Настоящая, теплая... Джека вдруг замутило от мысли, что это тоже может быть обманом, гнусными фокусами Черного - с него станется устроить подобный розыгрыш.
Он сглотнул, задвигая ужаснувшую его мысль подальше в глубины сознания.
- Я бесконечно признателен вам, Антонин, что присмотрели за моей девочкой... - слово "моей" Джек подчеркнул - совсем чуть-чуть, а пальцы его словно невзначай коснулись ее перебинтованного плеча.

У Киры напрочь отсутствует умение понимать самое себя, самоанализ, самокопание, слова чуждые ей. Поэтому сейчас она развалилась на диване, поближе к Джеку, но недалеко от Антонина. Слова о присмотре исторгли из ее груди тяжкий вздох. Девочка выудила нож из-под дивана, тот самый, до которого собирался дотянуться Долохов, и вертела его в пальцах, глядя в потолок. Первый взрыв радости прошел и теперь ей стало слегка некомфортно.
- Честно говоря, - Антонин вручил Джеку бокал, не задавая вопросов, то, что этот мужчина предпочитает виски, было очевидно, - Кире абсолютно не нужен присмотр, она сама за кем угодно присмотрит.
- Нам было весело.
- Если ты хочешь вина, шери, тебе придется за ним идти, я твоими стараниями по лестницам не ходок.

-Охотно верю, - Джек благодарно кивнул, принимая бокал. Алкоголь сейчас был совсем даже не лишним - он замерз как собака, пока добирался сюда.
- Бедняжке явно не хватало веселья в последнее время, и, очевидно, это моя вина. Признайся, - он повернул к себе личико Киры, нежно подцепив за подбородок, - Тебе стало смертельно скучно рядом с дядей Джеком, а, детка?

Девочка помедлила, голова у нее гудела, подобная нежность со стороны Джека была привычной, но оттенки тона были...э-э-э-э будоражащими, с другой стороны, Долохов вызывал у нее интерес, и э-э-э-э интерес.
- Я за вином, - пискнула девчонка, и пулей вылетела из комнаты.

- Немудрено, - Долохов проводил девочку взглядом, - такому сгустку энергии и заскучать, она рассказывала, что сотворила со школой Святой Розины?
- Удивительно оригинальный ребенок, я видел ее танец в баре... - Тони рассматривал мужчину. Жесткое лицо, интересные шрамы, понятно почему девчонка за ним увязалась, небось еще и на мотоцикле ездит. Типичный пример хорошего-плохого-парня.

- Не рассказывала, - Джек покачал головой и сделал глоток. Виски был чертовски хороший, - Может, и к лучшему. Я все никак не могу привыкнуть к ее... яркому и насыщенному прошлому. Лично мне по горлышко хватило и тех двух лет, что я ее знаю лично, чтобы еще вдаваться в подробности ее трудного детства. А вас, она, как я погляжу, успела во многое посвятить?

Долохов рассеяно повел рукой, мол, мало ли о чем можно болтать в полумраке.
Эта полу-осведомленность была приятной, наверняка он успел за сутки узнать о ее прошлом больше, чем Ингвер за пару лет, и ничего не узнать о ее настоящем. Кому оно, к черту, нужно настоящее? Долохову хотелось оставить этого рыжего ребенка себе, баловать, знакомить с друзьями, заваливать подарками, это он особенно любил, дарить подарки, и брать с собой на охоту, да, особенно на охоту. К тому же ей могло понравиться играть с Мишелем...
Желание не было сильным, так, ленивой прихотью, но оно было, и Долохов непроизвольно поддразнивал гостя.
Малышка задерживалась, и он отметил это в уме.

- Антонин, - Джек отставил пустой стакан, - Позвольте быть с вами откровенным. Нас с Кирой связывает нечто большее, чем каприз, интерес, похоть или даже... хмм... любовь. Когда-то слепой случай нас в месте, довольно необычном, даже по меркам Города. И я дал ей некое обещание. По иронии судьбы, договоры, заключенные в том странном месте, практически невозможно разорвать. Я не хочу делать ее несчастной - действительно, не хочу. Я бы отпустил ее на все четыре стороны, если ей плохо со мной рядом. Но я пообещал быть всегда рядом с ней, понимаете, Антонин? И это важнее, чем ее или ваши сиюминутные желания и капризы. Чтобы избавиться от меня, ей придется меня убить.

-Надеть такие цепи на не созревшую толком девицу, - Тони кивнул, - Сильно, Джек, я бы не додумался. И действительно удобно, малышка от вас никуда не денется, зарезать она тебя тоже никогда не сможет, отличный способ, и никаких "Я подумаю", этак сразу и навсегда.
Антонин откинул голову назад и крикнул: - Шери, с тобой все в порядке?
- Да! - отозвалась Кира из недр дома - Я тут кукол нашла, в белой комнате.

"Не созревшую". Джек кисло усмехнулся. На то, что Кира когда-нибудь созреет, было крайне мало надежды. Он успеет состариться и рассыпаться в прах, а она будет все той же юной и полной сил жизнерадостной пташкой. И никаких "не сможет зарезать", конечно. В этом Джек тоже нисколько не сомневался.
- На ком из нас цепи, Антонин, на мне, или на девочке - это спорный вопрос. Для вас она - забава, милая причуда. Для меня - смысл жизни.
- Детка! - он повысил голос, - Не наигралась еще?

Кира показалась в дверях с бутылкой вина в руках.
- Иди сюда, шери, - Антонин обернулся к девочке - Я поцелую тебя на прощанье, а ты пообещаешь мне вернуться сюда, когда тебе захочется и заберешь на память какую-нибудь безделицу.

Он поцеловал подошедшую к нему девочку в щеку, в лоб, и в другую щеку, коротко посмотрел на Джека из ореола рыжих кудрей, и подтолкнул к нему девочку,
- Иди, петит. Возвращайтесь оба. Один мой друг будет очень рад вас видеть.
Джек молча вытерпел эти показные нежности, молча поднялся и протянул Кире руку.
Девочка взяла Джека за руку и уже у дверей показала Долохову кольцо, которое вытащила из его кармана, и язык, конечно, тоже.

Кира всерьез намеревалась сюда вернуться.

@темы: Город, Оглавление, Ретроспектива

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

НЕКИЯ

главная