Некия
Глава 5.
В которой Джек хочет уйти от своей судьбы, но не может, а Рыбка ведет его в бордель.




Пустота перемигивалась тысячами разноцветных огоньков, словно собрали вместе сотню елочных гирлянд и завесили ими небо. Джек хотел было отвернуться, или хотя бы прикрыть глаза - огоньки утомляли и вызывали раздражение своей нарочитой бессмысленностью. Но не смог - тело его плохо слушалось, да и вообще ощущалось как-то... странно.
- Джек... что ты наделал, Джек?..
Голос, преисполненный сочувствия и искренней любви.
- Кто ты? Мое подсознание? Голос Вселенной? Высшее Божество?
Тишина. Ему показалось, что голос тихонько усмехнулся.
- Ты всегда нравился мне больше других, Джек. Ты всегда сопротивлялся, даже зная, что твоя битва заранее проиграна. Всегда шел против правил. Порой заставляя меня верить в то, что ты и в самом деле... - голос не договорил.
- И в самом деле... что? - он жестко усмехнулся, - Настоящий? Не одна из твоих марионеток, или этих, которым засовывают руку в задницу?
- Да, - мягко подтвердил голос, - Согласись, это восхитительно-трогательно - марионетка, которая видит нити, тянущиеся от ее рук и ног в невообразимую высь? Марионетка, которая всеми силами стремится оборвать эти нити. Марионетка, которая умирает в финале спектакля - ибо какая кукла может жить, если нити обрезаны? Зрители от такого зрелища обычно впадают в катарсис...

- Может, мне стоит поблагодарить тебя? - он постарался вложить в тон максимум ехидства. Голос, впрочем не обиделся.
- Вовсе нет. Наоборот, мне, наверное, стоит попросить у тебя прощения.
- Как я тронут!
- Я знаю, тебе здорово не по душе все, что с тобой происходит. Хочешь, я отпущу тебя? Насовсем, как ты и хотел? Обрезанные нити - и никакой ответственности?
- Шутишь?
- Сейчас - нет. Ты - самая ценная марионетка, Джек. Поэтому я именно тебе сейчас даю это эксклюзивное право выбора. Ты его заслужил.
Он наконец сумел рассмотреть свои руки. Блестящий в свете огоньков твердый пластик и шарниры суставов. Пластик... пластик...
Его вырвало пригоршней ярко-желтых пластмассовых бусин. Обретя свободу, бусины мигом отрастили себе по шесть чёрных ножек и расползлись в стороны, пластиково шурша и приглушенно попискивая.
Он отряхнулся - бусины посыпались с волос и из складок одежды. Какая гадость!
- Заслужил? Чем же?
- Тем, что был самим собой. Почти... человеком.
- Значит, я могу уйти?
- Да, Джек.
Огоньки раздвинулись, уступая место паре темных прямоугольников, вставших перед ним.
- Выберешь правую дверь - обретешь свободу, и тебя больше никто не побеспокоит. Оборвешь нити. Выберешь левую - вернешься в Город. К своей судьбе. К своим проблемам. К своей боли. И к ней.


***


- И какую дверь ты выбрал? - поинтересовалась Рыбка, глядя на него поверх чашки с кофе.
- Какая разница? - он пожал плечами, - это был всего лишь сон. Игра подсознания.
- Я бы не стала так опрометчиво это утверждать, учитывая...
- Да ладно! Я знаю, как ты относишься к снам. И, прости, милая, но я не разделяю твою точку зрения.
- Ну и дурак.
- Знаю.
Они помолчали. Рыбка допила кофе, Джек - травяной чай с мятой и ромашкой. Девчонка наотрез отказалась давать ему хоть что-то кофеиносодержащее, равно как и алкоголь, не говоря уже о сигаретах: "Благодари судьбу, Джек, что тебя скрутило почти у меня на пороге, и что у меня оказались в аптечке нужные лекарства. Вообще-то, по-хорошему тебе надо в больницу... нет? Ну, как хочешь, но образ жизни я тебе всё-таки настоятельно советую пересмотреть. Здоровая пища, свежий воздух и никаких волнений - и у тебя есть шанс избежать нового сердечного приступа".
Он посмотрел на неё - свежую, розовощекую и полную энтузиазма играть в сестру милосердия. Кто бы мог подумать, что у этого ангелочка окажется дом на Теневой стороне. Поневоле приходят на ум мысли о тихом омуте и обманчивой внешности. Но вопросов на эту тему он задавать не стал.
- Спасибо за спасение моей никчемной жизни, - Джек изобразил поклон, не вставая из-за стола, - Но у меня осталось одно незаконченное дело, так что я, с твоего позволения, откланяюсь.
- Кира - твоё незаконченное дело? - она подмигнула, - Может, оставишь девушку в покое? Погуляет и вернётся... ну, или не вернётся - значит, так тому и быть. Или ты хочешь привязать её к себе силой?
- Не твоя забота, - отрезал Джек.
Рыбку его резкий тон нисколько не смутил:
- "Если ты кого-то любишь - отпусти его", - закатив глаза, процитировала она кого-то неведомого, - "Если он к тебе вернётся, значит, вам суждено быть вместе. Если его собьёт машина... что ж, так тому и быть!"
- Когда ты, интересно знать, успела стать такой циничной? - он прищурился.
- Маленькие девочки растут быстрее, чем ты думаешь, Джек, - буркнула Рыбка, уставившись в свою чашку, будто решила погадать на кофейной гуще.

Джек украдкой бросил взгляд на свои руки - обычные, человеческие, никаких шарниров. Вздохнул:
- Девочки вообще - племя, абсолютно непонятное такому старперу, как я. Вчера я имел счастье в очередной раз в этом убедиться. Нет, ну разве нельзя прямо сказать, если вас что-то не устраивает? Я не телепат в конце концов!

- У тебя синдром брачных уз? - Рыбка хихикнула и отставила чашку, так и не высмотрев в ней ничего интересного, - Тогда советую самому сходить налево. Это здорово освежает отношения.

Джека аж передернуло:
- Налево? Ну, ты и сводня! Может, еще и хороший бордель порекомендуешь?

- Может и порекомендую... - она повела плечами и плавно поднялась из-за стола, - А может...
Рыбка подошла к Джеку совсем близко и наклонилась, глядя в глаза - его обдало запахом кофе и чего-то, похожего на ваниль.
- Знаешь, - тихо произнесла она, - Когда-то, ещё в Доме... я была в тебя чертовски влюблена, представляешь?

- Детка, поверь, я тронут до глубины души, - он осторожно отвел ее пальцы от своего воротника, - Какая у тебя симпатичная рубашка. Интересно, на ком это я её раньше видел?

Рыбка отстранилась, повернувшись лицом к окну:
- Её прежнему хозяину она уже ни к чему. Он, понимаешь, немножечко умер. Не пропадать же хорошей вещи?
- Я так и думал, - кивнул Джек.
- Джек... - сказала она не оборачиваясь, - Ты заметил, как сегодня холодно? Почему?
- Откуда мне знать, почему, детка? Я же не метеоролог, - он нахмурился.
Зябко обхватив себя за плечи, Рыбка посмотрела на него без улыбки:
- Вчера, когда я тащила к себе домой полудохлого тебя, с неба срывался снег. Это при том, что ещё в полдень стояла жара, как в июле. Что-то случилось с Городом, Джек. Я не знаю, что именно, но я чувствую - что-то не в порядке. Что-то будто сломалось.
У Джека по спине пробежал неприятный холодок.
- Почему бы тебе не поговорить об этом с Воки? Уверен, он сумеет объяснить, что происходит в его драгоценном Городе.
Она дёрнула плечиком:
- С Воки я и разговаривать не хочу! Он совершенно изменился с тех пор, как у него в башне появился этот новый... жилец.
- Кто такой?
- Неважно, - она махнула рукой, - Уверена, ты с ним ещё познакомишься, и знакомство будет не из приятных.
- Ох, и почему я совсем не удивлен? С Воки всегда так.

Она смехнулась и тряхнула волосами:
- Проехали. Ну, что? Мы идём?
- Куда? - не понял Джек.
- В бордель, куда же ещё?
- Так ты что, не шутила?
Она возбужденно запрыгала на месте:
- Пойдём-пойдём-пойдём! Я отведу тебя в такое место - закачаешься!
Джек не мог удержаться от улыбки:
- А...
- А Киру ты все равно не найдешь. Ты ведь даже не знаешь, где искать. Не волнуйся, она не даст себя в обиду.
Что ж, в ее словах определенно был резон. И Джек сдался:
- Уговорила. Веди.

***


Действительно, в воздухе ощутимо похолодало. И потемнело. Впрочем, на Теневой стороне всегда было сумрачно - тут и солнце-то показывалось крайне редко, словно брезговало освещать кривые переулки, трущобы, заблеванные ступеньки и безвкусно-кричащие вывески сомнительных притонов.
Что ты наделал, Джек?...
Он вздрогнул и обернулся. Странный голос из сна (сна ли?) прозвучал так явно, словно собеседник произнес их у самого его левого уха.
Но за плечом никого не было.

Заметив, что он отстал, Рыбка притормозила и недоуменно оглянулась:
- Эй, Джек? У тебя всё в порядке?

- Да! - заверил он и нагнал ее, больше не оборачиваясь, не обращая внимания на укоризненные причитания, которые сместились куда-то на периферию слуха:
- Что ты наделал, что ты наделал, Джек?
Переходя через горбатый мостик из серого камня, нависший над темными водами лениво-свинцового потока, Джек, повинуясь внезапному порыву, вынул неизменный "Игл" - оружие, верно служившее ему со времен Дома, а, может, и раньше. Пистолет, который никогда не подводил его, никогда не предавал.
Коротко размахнувшись, Джек швырнул его в черную воду.
Ствол ушел на дно почти без всплеска - и совершенно беззвучно.

Рыбка удивленно покосилась на него, но ничего не сказала.

***


- Охренеть, - выговорил Джек, задирая голову, - Просто охренеть...
Трехэтажное здание из выщербленного разнокалиберного камня нависало над узкой улочкой, грозя обрушиться на головы редких прохожих. Пизанская башня в миниатюре, ни дать, ни взять. Подслеповатые окна, очевидно ни разу не мытые за все время своего существования. Многие стекла были выбиты, их заменяли облезлая фанера и какие-то доски. Парадный вход представлял собой обшарпанную дверь неопределенного цвета, косо висящую на единственной петле. На пороге, прислонившись к косяку, томно курила полуголая одноногая девица. У стены лежала аккуратно сложенная пара костылей.

- Привет, Балерина! - Рыбка радостно замахала калеке, - Бездельничаешь?
Девица ухмыльнулась, оскалив желтоватые прокуренные зубы, и отсалютовала сигаретой:
- Рада тебя видеть, Рыбка! Сегодня абсолютный порожняк, ни одного клиента с утра!
Она откинула с лица густую пегую чёлку и игриво стрельнула глазками в сторону Джека:
- Желаешь повеселиться, красавчик? - девица сделала неуловимое движение плечами, и остренькие грудки, и раньше-то не слишком скрытые под полупрозрачным драным пеньюаром, выглянули наружу.
Джек закатил глаза.
- Не дави на него, Балерина! - Рыбка серебристо расхохоталась, - Мы к вам просто так зашли - чайку попить. Хочу познакомить Джека с девчонками. А там, если у вас что сложится - я против не буду.
- Что ж, заходите, - бархатно мурлыкнула Балерина, выстрелив окурком на мостовую. Тот взорвался снопом алых искр, закатился в лужу и досадливо зашипел, умирая, - Гость в дом - радость в дом!
Она подхватила свои костыли и скрылась за скрипучей дверью.

- Ты куда меня притащила? - охнул Джек, рассматривая кривую вывеску:
«ДЕЛИРИУМ
Твои самые грязные фантазии»

Ему показалось, что он попал в одну из картин Босха.

- Ты же не сторонник дискриминации лиц с ограниченной трудоспособностью? - Рыбка невинно пожала плечами, - Девчонки выживают, как могут. Они тебе понравятся, вот увидишь! Пошли! - и она решительно потянула его внутрь.

***


Их было тринадцать, поэтому заведение хотели даже назвать "Чертовой дюжиной", но потом отказались от этой мысли. Жизнь - непредсказуемая штука, особенно для таких, как они. В любой момент их могло стать больше... или меньше.

Камилла, по прозвищу Дюймовочка - крошечная кудрявая блондинка росточком ровнехонько по пояс взрослому человеку. "Самый подходящий рост для минета!" - шутила она своим высоким, по-мультяшному писклявым голоском.
Кори и Сюита - сиамские близняшки. Две ноги, две головы, четыре руки и четыре сиськи. Разумеется, за двойную цену.
Одноногая Сюзи-Балерина - она работала танцовщицей, пока не угодила под трамвай. Сюзи несколько раз пыталась свести счеты с жизнью, пока случай не привел ее в "Делириум".
И другие - уродливые, искалеченные жизнью, но не утратившие природного оптимизма. И, черт возьми, Рыбка была права - они действительно ему понравились. Уже через четверть часа они окружили его, хихикая и отпуская шуточки по поводу его шрамов. Джек сидел на вытертом диванчике, потягивая чай пополам с виски из надтреснутой чашки и чувствовал, как его постепенно отпускает скопившееся за последние дни напряжение. Отсутствие привычной тяжести на месте "Игла" наполняло душу какой-то незнакомой легкостью, щедрая порция алкоголя в чае согревала нутро, а девчонки-калеки с каждым глотком становились все симпатичнее и приветливее.
Нет, разумеется, он не собирался пользоваться их профессиональными услугами Во всяком случае, не в этот раз. Но ему с ними было хорошо - это факт. Девочки были удивительно ненавязчивы - большая редкость для шлюх. Они сразу приняли его в свой круг, шутили (в меру пошло), смеялись, пили и болтали - как с одним из своих.
- Как ты нашла это удивительное место? - улучив момент, шепнул он на ухо Апрельской рыбке.
- Нашла? - она пожала плечиками, - Джек, миленький, я его основала!
Он чуть не поперхнулся чаем:
- Основала? Ты?!
- Ты здорово удивлён, да, дорогой? - Рыбка ехидно улыбнулась, - Не ожидал от меня такого?
- Не ожидал, - признался он, несколько сбитый с толку, - Оказывается, я тебя совсем не знаю. Ты - и бордель, особенно такой - он окинул взглядом улыбающихся проституток, напоминающих сломанных кукол.
- Я уже тебе говорила, Джек, девочки растут быстрее, чем ты думаешь. Жаль, что ты не понял этого раньше - возможно, тебе бы удалось избежать проблем со своей малышкой.
Она смотрела просто и сочувственно, но Джеку все равно стало не по себе.
- Пожалуй, - он отставил чашку, - Я пойду, подышу свежим воздухом.
- Подыши, Джек, - она ощерила белые зубки, - Тебе полезно.

Джек оставил комнату для приема гостей, где было весело и уютно, но все же немного тесно и душновато, побродил по этажам и, наконец, вышел через узкую дверь на небольшой балкончик в торце здания почти под самой крышей. И увидел, что желание подышать в этот час посетило не его одного.

Она стояла к нему спиной, облокотившись на чугунные перильца и слегка наклонившись, словно обмакнув лицо в серо-сизые сумерки. Стройная худощавая фигура в белом льняном платье простого покроя и легкой накидке цвета индиго. Прямые светлые волосы рассыпались по плечам. При его появлении она не обернулась, только чуть наклонила голову, будто прислушиваясь.
- Извини, если помешал, - сказал он, - Если хочешь, я уйду.
- Нет, - после небольшой паузы ответила она. Голос у нее был глубокий и чуть хриплый, как у джазовой певицы, - Не уходи. Ты мне не мешаешь.
Джек шагнул вперед и встал рядом, коснувшись пальцами перил по ее примеру. Она по-прежнему не поворачивалась, чтобы взглянуть на него. Даже немного опустила голову - переливчатая прядь оттенка платины завесила лицо.
- Ты здесь работаешь? - Джек попытался завязать разговор.
- Да. Ты спрашиваешь это потому, что все мои конечности на месте, стрелок?
На этот раз она повернула к нему бледное лицо и откинула волосы назад резким движением. В тусклом свете, просачивающемся через приоткрытую балконную дверь, ее широко раскрытые глаза неподвижно блестели, как внутренние стороны раковины-перловицы. Выглядело это одновременно и жутко и завораживающе.
Девушка была слепа.
Понятно.
- Как тебя зовут?
- Джилл. Твоя очередь представиться, стрелок.
- Джек. Почему ты называешь меня стрелком?
- Запах. От тебя пахнет порохом. И кровью. И смертью. Запах стрелка. Я его знаю. Помню...
Он скользнул к ней - в пространстве крошечного балкончика этого оказалось достаточно, чтобы оказаться стоящими вплотную - лицом к лицу. От нее слабо пахло горькой полынью.
- Я больше не стрелок, Джилл.
Она чуть приподняла уголки губ:
- Ты был, есть и всегда останешься стрелком. Это в твоей крови Джек. От этого невозможно отказаться. Это твое предназначение.
Он обнял ее - грубее, чем намеревался.
- Предназначения не существует, детка.
Она не стала отстраняться. Руки ее вспорхнули вверх, легкие пальцы стремительно пробежались по его лицу, чуть задержавшись на шрамах и на горьких складках у губ:
- Тебе хочется так думать, стрелок. Но твое отчаянное сопротивление неизбежному в конечном итоге приводит только к страданию. А потом - к еще большему страданию. Разве я не права?
- Ну надо же, - он жестко усмехнулся, - Слепая проститутка учит меня жизненной мудрости.
Она замерла. Джек подумал, что она сейчас его оттолкнет, но этого не случилось. Ее теплая ладонь нежно легла ему на щеку:
- Бедный мальчик, - тихо сказала Джилл, - Бедный ожесточившийся мальчик с израненным сердцем. Сколько же боли тебе принес это мир, что ты так отчаянно мстишь всем вокруг?
Джек почувствовал, как начинает трещать ледяная скорлупа, которой он старательно окружил сердце, и это вызвало у него раздражение:
- Ты говоришь это всем своим клиентам, а? - он слегка встряхнул ее и резко разорвал объятия, - В таком случае, вряд ли тебе удастся подзаработать сегодня. Я не из тех, кого нужно выслушать и пожалеть. И я пришел в бордель не для того, чтобы исповедоваться, черт побери!
Он решительно развернулся, собираясь убраться отсюда как можно скорее.
- Кто же облегчит твою душу, стрелок? - донеслось ему в спину, - Кто с тебя снимет груз вины за то, что ты сделал?
В один миг она оказалась прижатой к холодному металлу перил:
- Что я сделал? Что ты знаешь? Говори!
Она изогнулась, пытаясь отстраниться - спина ее нависла над пропастью высотой в три этажа. Платиновые волосы рвануло холодным ветром, незрячие перламутровые глаза раскрылись еще шире. Впервые Джек увидел на безмятежном лице Джилл что-то, похожее на испуг.
- Ты несешь с собой смерть, стрелок. Смерть и боль. Смерть, боль и холод. Равновесие мира пошатнулось, даже Создатель не в силах в одиночку исправить то, что случилось.
- Создатель? Ты говоришь о Джаббервоке?
Она не ответила.
- А кто тогда? Кто в силах исправить это?
Она дрожала. От страха или от холода, пронизывающего до костей, - Джек не знал.
- Я не знаю, стрелок. Отпусти меня.
Она прикрыла ресницы и в тот же миг жутковато-неземное лицо сивиллы стало лицом самой обыкновенной испуганной девчонки.
Он потянул ее за плечи, возвращая в безопасное положение, оттаскивая от края. Осторожно прижал к себе - она вздрагивала и судорожно вдыхала и выдыхала холодный предзимний воздух.
- Прости, что напугал, детка. Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого.
Она куталась в синюю накидку и кусала губы:
- Когда-то... давно, несколько лет назад, я встретила другого стрелка. Он оставил у меня кое-что на сохранение, сказал, что я сама пойму, когда настанет время отдать это. Я думаю, это время настало. Идем, Джек!
И она потянула его за руку, увлекая внутрь дома.

@темы: Город, Оглавление