Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи пользователя: Некия (список заголовков)
00:05 

Междуглавие 9. Седьмое веснаря. Вечер-ночь

Некия
Междуглавие 9.
В котором Китобой встречает Мари и знакомится с хозяйкой теневой стороны "Дайса".




Он снял футболку и нес её в руках. Вода стекала по груди струями, водопадом спадала по спине, капли путались в волосах на затылке, он шел среди ливня, словно вовсе не замечая его. Губы его шевелились - он молился.
Его молитвы не были набором воззваний и восхвалений, как в большинстве религий. Они были наборами звуков и слогов, ритмичными, сложенными так, чтобы облегчать миру боль от людских движений или делать его собственную дорогу безболезненной.
Однообразные, четкие ритмы, приходившие к нему чаще всего во сне.
Мостовые здесь были мощеные, затейливые флюгеры мотались под ветром. В строчных канавах неслись полноводные реки, а в них мусор, которого много в любом городе. Город не походил ни на европейские города, которые он видел в своих странствиях, ни на русские.
Создан был словно бы из смеси всего, вынут из сказки и расплывчатых людских фантазий.
Через некоторое время он увидел прыгавшую по лужам девочку. Та была босой, и словно бы плясала, подпрыгивая и вертясь прямо посреди полноводного ручья, в который превратилась улица. Вокруг не было ни души, в окнах домов горел тусклый свет.
Ребенок был хорошим собеседником для начала.
Он потянул эту свою маску - их арсенал пригодился бы ему везде - и окликнул девочку:
- Эй!
Та обернулась и он, казалось, сумел увидеть, как она измеряет взглядом расстояние и убеждается, что сумеет убежать. Через все лицо у неё тянулся шрам от когтей.

читать дальше

@темы: Город, Междуглавие

18:48 

Междуглавие 8. Седьмое веснаря. День-вечер-ночь

Некия
Междуглавие 8.
В котором идёт дождь, а Рыбка кое-что вспоминает.




На улице Плащей и Кинжалов хлестал проливной дождь. По-летнему буйный и по-осеннему холодный. Август передёрнул костлявыми плечами и поглубже забился под широкий жестяной карниз, служивший ему временным убежищем. Он был голоден, но о полётах в такую погоду было нечего и думать. Август сердито клацнул зубами и уставился на мягко освещённые окна соседнего домика. Этот дом оскорблял взор жителей Теневой стороны просто одним своим наличием. Выкрашенный весёленькой, ярко-оранжевой краской, которая никак не желала выцветать до допустимого правилами местного приличия тускло-коричневого, он дерзко выделялся среди прочих, одинаково уныло-невзрачных домов, словно дикая орхидея, выросшая среди бурьяна.
Этому домику неоднократно бросали камни в окна, раз или два пытались поджечь, но злоумышленники каждый раз почему-то исчезали при таинственных обстоятельствах, и мало-помалу за домиком закрепилась дурная слава заговорённого, а покушения постепенно сошли на нет.
На подоконнике, в двух симпатичных ящиках из светлого дерева, радостно и задиристо желтели десятки одуванчиков-бессмертников, разгоняя подступающую серость и хмарь. В цветах деловито копошился пушистый сиреневый зверёк - его нос был густо выпачкан в золотистой пыльце.
Август раздражённо фыркнул, переступил с лапы на лапу - когти скрежетнули по ржавой ободранной жестяной крыше, служившей ему насестом - и сунул голову под крыло. Его нервировали не одуванчики, и не единственный солнечный заяц на Теневой стороне, такой же вопиюще нелепый, как и оранжевый дом посреди царящего вокруг мрачного нуара. Август был горгульей - опытной, матёрой, закалённой в воздушных драках. Ему доверяли не только письма, но и ценные посылки - всем известно, что горгульи - лучшие почтальоны, они никогда не путают адреса и не теряют доверенные послания. В какой бы части Города ни находился адресат, можно было быть уверенным - горгулья доставит письмо точно в срок, если ей не помешают. Август был одним из лучших, он обладал прямо-таки потрясающим нюхом на письма. И сейчас он нервно топтался в своей уютной нише, тряс ушами и то и дело слизывал длинным шершавым языком шальные холодные капли с иссечённой боевыми шрамами морды.
В оранжевом домике жгли не отправленные письма. Много писем. Целые десятки. Август чуял запах посланий, обращённых в серый дым, и от этого запаха ему становилось неуютно на душе.

читать дальше

@темы: Город, Междуглавие

14:00 

Глава 32. Седьмое веснаря. Утро.

Некия
Глава 32.
В которой Рыбка катается автостопом, а Китобой теряет машину и кнут, не теряя, однако, самообладания.




- Ты почему, дрянь такая, ни разу не навестила Дезмонда в больнице?!
Рыбка сперва опешила, а потом затрясла головой, стараясь вытряхнуть из неё дурное видение. Но видение никуда деваться не собиралось, а внаглую засело за столом в её собственном доме на улице Плащей и Кинжалов. Восседало оно по-хозяйски, закинув ноги прямо в сапогах на её личный стол, который служил по совместительству рабочим и обеденным. Впрочем, следовало признать, что на сапогах не было ни пылинки - подошвы сверкали как зеркало, хотя улицы на Теневой стороне ослепительной чистотой никогда не отличались. Словно он не пришёл пешком, как все нормальные люди, а прилетел по воздуху. Некоторое время Рыбка то краснела, то бледнела от возмущения, не зная, что и сказать, созерцая подобное безобразие, но потом сообразила, что Воки просто-напросто копирует её собственную позу, причём делает это весьма искусно, вплоть до взгляда и поворота головы. И невольно прыснула со смеху - гнев как рукой сняло. Воки по-акульи ухмыльнулся:
- Ну так что? Ты почему его не навестила? - повторил он вопрос, убирая всё-таки ноги со стола. Нет, Дезмонд не жаловался, даже Вороне, но Оскар знал, какими он глазами смотрит каждый раз на вновь открывающуюся дверь палаты. Глазами, полными надежды. И всякий раз надежда не оправдывается. Оскар знал. Чувствовал. Видел вороньими глазами, хотя она тоже молчала не хуже партизана.
Рыбка немного подумала, прежде чем ответить. Хамить создателю Города определённо не следовало.
- Я не хочу, чтобы он ко мне привыкал, - максимально безразличным тоном ответила она. Сейчас это была высшая мера вежливости, на какую она только была способна - проклятый день высосал из неё все силы, так что энергии не осталось даже на раздражение.
- Хочешь, чтобы он посильнее по тебе соскучился? - понимающе уточнил Воки.
- Да! - отрезала она, не имея желания обсуждать эту тему дальше, - Что тебе здесь нужно? Бордель и моя квартира - это моя личная территория, мне казалось, мы договорились, что ты сюда соваться не будешь!
- Прежде всего, мне нужно, чтобы ты поела и выспалась, - непререкаемым тоном сообщил Воки, - Ты обессилена и истощена, поэтому так нервничаешь и злишься. Ты не в состоянии сейчас трезво соображать. Ты даже на ногах не держишься. И ещё у тебя зверски болит плечо, но ты слишком горда, чтобы в этом признаться.
- Ничего у меня не боли... - выпалила Рыбка и поспешно прикусила губу. Проклятый бессмертный попал прямо в яблочко. В самый райский запретный плод, благоухающий, как клитор Евы. Вот, какой плод познания Господь запретил Адаму пробовать на вкус, а вовсе не экзотическую породу фруктов.
- Позволь, я всё-таки тебе помогу... - он буквально перелился по воздуху и приобнял её за плечи. От пальцев Воки в Рыбку потекло струйками щекочущее тепло... Его рубашка была сшита из такой тонкой ткани, что казалась мокрой - сквозь батист просвечивало тело.
Рыбка дёрнулась, метя затылком по аристократическому носу Оскара Джаббервоки, надеясь услышать сладострастный хруст костей, но промахнулась, встретив пустоту. Реакция у господина Джаббервоки существенно превосходила его собственную. Сломанную ключицу прошило молний боли, Рыбка вскрикнула, не сумев удержаться.
- У тебя неправильно срастается кость, - как ни чём ни бывало сообщил ей Оскар шёпотом прямо в ухо, - Если так и оставить, будешь мучиться всю жизнь... очень долгую жизнь.
Рыбка, чуть не рыдая от злой беспомощности, сдалась и даже безропотно позволила Воки усадить себя в кресло.
- Ты ещё не устала ненавидеть меня, девочка? - снова мурлыкнул ей в ухо Оскар, опять наполняя её грудь шелковистыми нитями ласкового, уносящего боль тепла.
- Зачем ты тратишь на меня силы, идиот? - простонала Рыбка, смаргивая непрошеную слезу, - У тебя же их и без того мало осталось. Ты же сдохнешь так опять!
- Ты мне нужна, - просто ответил бессмертный. Вернее, мне нужна твоя невинность.
Рыбка истерически расхохоталась:
- Ты хочешь, чтобы я для тебя кое-кого родила? - выкрикнула она, захлёбываясь смехом.
- Я хочу, чтобы ты для меня кое-кого убила, - отозвался Воки, немного, как ей показалось, обескураженно.

читать дальше

@темы: Оглавление, Город

10:03 

Междуглавие 7. Шестое веснаря. Вечер - ночь.

Некия
Междуглавие 7.
В котором рассказывается о трудностях межрасового взаимопонимания.




- Заколебало, - заявил Сергей и запустил в стену отвёрткой. Уронил голову на сцепленные руки и просидел так несколько секунд. Потом, что-то ворча под нос, поднялся, подобрал ни в чём не повинный инструмент и положил на место.
- У меня всё равно ничего не получится, - попытался он оправдаться. - Эта штука вообще ходить не должна. Она цепляться будет за всё что можно. При условии, что хотя бы сможет стоять. Двигательные аппараты так не делаются, понимаешь?
Бац-Бац под потолком задумчиво щёлкнул жвалами. Он никогда не спорил. Не в последнюю очередь - благодаря отсутствию хоть какого-нибудь речевого аппарата.
- Ну не знаю я, что мне делать, не знаю, - Сергея, видимо, вполне устраивала и такая реакция. - У меня противоречивые задачи. Несовместимые. Почему они все не могут быть как ты?
Не прекращая жаловаться, он вышел из мастерской, сбрасывая на ходу халат. Паук следовал за ним по потолку. Больше он даже не щёлкал - только слушал.
- Пойду пройдусь, - сообщил механик, снимая с крючка штормовку. - Будут ломиться Валеты - откусывай головы сразу.
На Светлой стороне он повесил табличку "Ушёл на базу". Теневую предпочёл оставить как есть.

В этом городе ему никогда не удавалось долго раздражаться. Улицы привычно ложились под ноги, петляли, вели знакомыми любимыми маршрутами, и с каждым шагом злость и усталость улетали прочь. Последние солнечные лучи скакали по крышам, отражались в оконных стёклах, заглядывали в глаза, будто приветствуя и играя.
История повторялась - этой ночью Сергей снова проснулся часа в три и работал почти без перерыва до самого вечера. Рано или поздно тело должно было припомнить ему все издевательства, но сейчас не было даже сонливости. Механик вдыхал прохладный вечерний воздух, шагал по пустынным улочкам Светлой и старался ни о чём не думать.
Получалось до самой окраины, когда вместо привычной брусчатки под ногами оказалась трава, а шум и перезвон отходящего ко сну города сменились шелестом деревьев. Сергей запрокинул голову, глядя на верхушки сосен, явно разменявших не один век. В этой части карманного мира ему бывать ещё не приходилось, он даже не знал, что рядом с Городом вообще есть хоть что-то. Покосился на ботинки - не самая подходящая обувь для прогулки по лесу. А затем махнул рукой и зашагал по узкой лесной тропинке.

читать дальше

@темы: Оглавление, Междуглавие

10:35 

Междуглавие 6. Шестое веснаря. Ночь.

Некия
Междуглавие 6.
В котором на кладбище встречаются двое Бессмертных. И больше ничего, ровным счётом, не происходит.




Когда стемнело, Оскар подошёл к кладбищенской ограде. Или, может быть, наоборот, стемнело, когда он к ней подошёл? Наверняка сказать было невозможно - городское кладбище являло собой особое место - особое даже для Города. Высокая кованая ограда потемнела от времени и непогод, хотя непогоды в Городе - относительно редкое явление. За оградой зеленели могильные холмики, шелестели вековые сосны и кипарисы, плакали мраморные ангелы, прижимая к лицам замшелые ладони.
В сумерках между могил имели обыкновение бродить тоскующие духи, порой ведьмы приходили за крапивным волокном или косточкой утопленника. Лунные лисицы собирались танцевать на могильных плитах каждое полнолуние - и тот из смертных, кому доводилось подглядеть за их танцами, к утру исчезал бесследно.
Но самым занимательным было то, что кладбище не принадлежало ни Светлой, ни Теневой сторонам, оно было само по себе, являя собой бесспорное доказательство того, что смерть уравнивает всех.
Витая тяжёлая калитка протяжно скрипнула, пропуская одинокого посетителя - словно предупредила. Оскар побрёл по центральной аллее, машинально читая надписи на каменных надгробьях. Под подошвами шуршал мелкий гравий, в голове шумело.

Серый шел не тайными тропами, а своими ногами. Возможно, не хотел тратить силы. Возможно, хотел проветрить голову. Возможно, хоть вероятность и была исчезающе мала, что ему просто захотелось посреди ночи погулять по кладбищу. Клетка чувствовал его - каждое движение, каждый шаг, каждый вдох - и улыбался. По мановению его руки затеплились свечи. Прозрачная кошка, заведшая привычку ночевать в часовне, повела ухом, но не проснулась.
Мир подрагивал. Клетка чувствовал его дрожь. Он сам был землей, деревьями и воздухом. Он видел Цвета, перетекающие друг друга, друг друга заканчивающие и продолжающие. Он был натянутой струной, на которой трепетал мир. Он был ладонями, в которых бабочка-мир складывала крылья.
Тропинка под ногами Серого вильнула в сторону, уходя прочь от часовни.
Старая, как мир, игра. Старая, как мир, уловка.

читать дальше

@темы: Город, Междуглавие

19:03 

Глава 31. Пятое веснаря. Вечер - ночь.

Некия
Глава 31.
В которой заурядная ярмарка чуть было не оборачивается незаурядным апокалипсисом.




Вечер сиял под окнами огнями. Переливались цветные фонарики, натянутые в воздухе на веревках, разбрызгивались искрами бенгальские свечи, таинственно мерцали в глубинах шатров зеленые и алые лампы. Молодой человек с кожей смуглой и сухой, похожей на шкуру ящерицы, выдыхал изо рта пламя под радостные визги детворы. Крохотная девочка с раскосыми узкими глазами плясала на перекатывающемся блестящем шаре.
Вечер был полон цирком, словно цирк и был вечером.
Ворона наблюдала за вакханалией, сидя на подоконнике. Волосы её аккуратной волной лежали на плечах, футболка, вопреки обычному состоянию, была выглаженной и чистой. Ворона чувствовала себя одомашненной и приглаженной, и это даже не вызывало ожидаемого раздражения.
Ещё Ворона скучала по Дезмонду - его отсутствие ещё не стало привычным, а то, что он валялся в больнице, ещё и добавляло беспокойства. Это было похоже на злой рок - только отделившись он, вместо того, чтобы гулять по кабакам и пьянствовать дорогой виски, валялся в постели и терпел компрессы.
Она уже успела пару раз его навестить и проникнуться всей глубиной его скуки.
Как-нибудь ночью она собиралась, дабы развеять её, явиться петь серенады под окно или орать что-нибудь вроде "Леопольд, выходи, подлый трус!". Но явно не этой ночью.
Этой она собиралась вытащить Воки погулять. В конце концов, от любой работы нужно отдыхать, и нельзя замкнуть весь свой мир в одной Башне - даже если она столь велика и прекрасна, как Часовая.
Ворона соскочила с подоконника и, сосредоточившись, постояла некоторое время у двери. Фокус с тем, чтобы открыть любую дверь в любое помещение Башни давался ей через раз пока, но она очень старалась. Представила во всех подробностях комнатку Воки, вид из окна, узкую кровать. Коснулась ручки дерева, погладила кончиками пальцев.
Потянула на себя.

Вечер полнился звуками - пронзительными выкриками ковёрных, визгом и смехом детворы, треском шутих, рёвом и ржанием. Теневая сторона Башенной площади, обычно мрачная и безмолвная, сегодня разразилась огнями и музыкой до такой степени, точно под окна Часовой башни переехал разом весь Квартал Потех.
Не то, чтобы он что-то имел против шумной весёлой толпы, но шумная и весёлая толпа прямо под окнами - это...
Оскар едва не плюнул из раскрытого окна прямо на макушки снующих туда-сюда по площади зевак, но вовремя одёрнул себя. Создатель Города не может плевать на головы жителей - это неэтично и... не эстетично. Он вздохнул и захлопнул окно, отрезая назойливые звуки. Перешёл ко второму, выходящему на Светлую сторону - там царила благословенная тишина. Вечерний ветерок доносил ароматы сирени и жасмина, мягкий свет городских фонарей рассеивал лиловые сумерки.
За спиной скрипнула дверь. Оскар улыбнулся раньше, чем обернулся:
- Девочка?
читать дальше

@темы: Оглавление, Город

01:06 

Глава 30. Второе веснаря. Утро - вечер.

Некия
Глава 30.
В которой празднуют день рождения Джека Ингвера, но подарков не дарят, скорее, наоборот.




В ту ночь Оскар так и не смог заснуть - им овладела тупая, бессонная усталость, когда мысли становятся тяжёлыми, а воздух кажется слишком густым и душным. Он сидел на полу, откинув голову на постель, смотрел, как медленно движется в ночном небе больная красноватая луна и слушал спокойное дыхание спящей невесты. Время от времени ему начинало чудиться, что этого тихого, равномерного звука больше не слышно, и тогда замирало его собственное сердце, отказываясь биться. Потом луна ушла, он смотрел в клубящуюся за окном темноту сухими воспалёнными глазами, а минуты текли чересчур долго.
Через подоконник перемахнул белый полупрозрачный зверь, оказавшийся кошкой, бесшумно приземлился на лапы и негромко, вопросительно мурлыкнул.
Оскар хотел погладить кошку, но не смог пошевелиться и тогда понял, что всё-таки спит.

За окном занимался рассвет, серый, как его крылья.

читать дальше

@темы: Оглавление, Город

21:36 

Глава 29. Второе веснаря. Полдень - вечер.

Некия
Глава 29.
В которой Джеки приглашают Джилл в гости с ночёвкой, а Рыбка отправляется в зоомагазин.




Их звали Джеками все, кто имел несчастье знать их в лицо и никогда не говорили о них в единственном числе, словно не разделяли их на одно существо. Есть Джеки - двое, выше которых только Королева и небо Города, но нет Джека Первого и Джека Второго, или Джека Старшего и Джека Младшего, потому что они родились в один момент, ступили на землю Города в один момент, первый раз выстрелили в человека в один момент и даже голос у них словно бы один на двоих, бросающий фразы и тут же подхватывающий их.
Если Джеки что-то сделали - значит, они сделали это, даже если на самом деле там был только один из них.
Если Джеки что-то сказали - значит, они сказали это, даже если на самом деле говорил только один из них.
Если Джеки присягнули кому-то - значит, оба будут верны, даже если клялся один из них.
Так было всегда. Так обещало и пребывать вечно.
Вечной же обещала быть и их репутация. Самые чокнутые ублюдки в этом Городе, под которыми ходят шлюхи от Порта до Часовой Площади, все мокрушники, щипачи и стрелки, все форточники и медвежатники.
Тем страннее и неприятней было одно внезапное открытие, случившееся с ними в один не самый прекрасный день.
В этот день Джеки открыли бордель, который до этого не замечали и который не принадлежал никому. Невозможная, дикая и идиотская ситуация - ничейный бордель на их земле, который простоял там уже кучу времени и который они проморгали.
Репутация затрещала и пообещала пойти по пизде, если кто-то об этом узнает.
Джеки заматерились и пообещали себе предпринять срочные действия, пока никто об этом не узнал.
Так и вышло, что в один далеко не прекрасный день на пороге "Делириума" оказались несколько неприятного вида молодых людей в масках с мерзкими улыбками - самая проверенная неболтливая кавалерия.
- Кто хозяин? - вопросили молодые люди и для острастки пальнули в воздух.
Один поэт сравнивал войну с объятым огнем борделем - подумали Джеки. И улыбнулась, предчувствуя скорую возможность сравнить.

читать дальше

@темы: Оглавление, Город

18:26 

lock Доступ к записи ограничен

Некия
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
15:12 

lock Доступ к записи ограничен

Некия
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
03:52 

Глава 28. Второе веснаря. Позднее утро

Некия
Глава 28.
В которой к Сергею наведываются некоторые влиятельные личности с Теневой стороны.




Никто из живущих поблизости не мог точно сказать, в какой именно момент над дверью много лет заброшенного дома появилась кованая металлическая вывеска, а заколоченные окна вновь распахнулись навстречу миру. Еще когда город погружался в зимнюю спячку, дом оставался мертвым и покинутым. Однако уже поздним утром второго дня весны вывеска в форме шестеренки покачивалась над входом, а рукописное объявление, прибитое к двери сообщало: "Заводные игрушки. Починка и изготовление на заказ". И, что было для города редкостью, та же самая дверь глядела и на улицу, расположенную на Теневой стороне. С той лишь разницей, что объявления на двери не было, а шестеренка обзавелась восемью весьма реалистично исполненными паучьими лапами.
Больше ничего необычного в доме, теряющемся среди множества похожих на него соседей, не было.

Ведущая на теневую сторону дверь распахнулась и в магазин вошли двое. Тот, что пониже, был полноват, имел спутанные длинные волосы на голове и почти мефистофельскую бородку, над которой красовалась широкая, но отнюдь не добрая улыбка. Второй был на пару голов выше, угрюм и насуплен. В его взгляде читался неиссякаемый голод, а на правой руке красовались четыре кольца, сделанные из крысиных черепов. Оба были одеты в одинаковые чёрные костюмы и красные рубашки. Тот, что повыше как раз недовольно одёргивал рукава пиджака.
- Не нравится мне этот костюм, мистер Круп.
- И что в нём не так, мистер Вандермар? Сидит на вас он просто прекрасно. К тому же, обратите внимание на цветовую гамму. Кровь и тьма — разве вам они не по вкусу?
- Со вкусом у меня всё в порядке. Я люблю кровь... И мясо... Особенно головы.
- Я слышал это много раз, мистер Вандермар.
- Только я не понимаю, какое отношение всё это имеет к дурацкому наряду.
- Не нам судить о вкусах наших нанимателей, мистер Вандермар.
Дверь захлопнулась. Последним звуком, донёсшимся с улицы было нечто, похожее на клацанье зубов. Или на звук брошенных игральных костей. Мистер Круп улыбнулся ещё шире и обвёл взглядом помещение:
- Могу я увидеть хозяина этого замечательного магазина?!

читать дальше

@темы: Город, Оглавление

21:01 

Ретроспектива 5. Первое веснаря. Утро.

Некия
Ретроспектива 5.
Из которой мы узнаем, что случилось с Яном.




Свет играл с ним. Прыгая с одной грани стакана на другую, свет распадался и снова складывался, ослепляя на мгновение держащего стакан бармена. Юлий улыбнулся.
- Зима закончилась.
Сидящий напротив него человек в широкополой шляпе, чьё лицо было скрыто в тени, кивнул и взболтнул содержимое своего стакана. Прочие посетители не отреагировали.
Весна, изменившая город, оказала своё влияние и на клуб, добавив пару собственных штрихов к его обстановке. Юлию это нравилось, хотя он и не понимал, что же всё-таки изменилось. Например, эти посетители, они всегда были здесь? Или горгулья на насесте. Ему показалось или её формы стали грубее, а движения жестче? Это было очень странно.
Входная дверь скрипнула. Порыв свежего весеннего ветра ворвался в дверной проём, принося с собой запах города, нового посетителя и странный клацающий звук, будто кто-то бросил на стол пару игральных костей.
Бармен поднял глаза:
- Добро пожаловать в клуб «Игральная кость», молодой человек! Проходите, присаживайтесь! - он поставил стакан на стойку, - что будете заказывать?
Горгулья несколькими резкими, отрывистыми движениями повернула голову и немигающе уставилась на Яна.

От приветствия Ян нервно дернулся.
«Присаживаться» и тем более «заказывать» он, понятное дело, не собирался. Поэтому просто подошел поближе к бармену, не обращая внимания ни на что и ни на кого вокруг. Нужно выбраться отсюда — остальное неважно. Ян не помнил, когда ему настолько сильно хотелось вернуться домой, к рутинной и привычной жизни.
— Здравствуйте. Я не понимаю... мне никто не говорит где в этом дурац... кхм, в этом замечательном городе вокзал и отправляют к вам. Я не хочу у вас останавливаться, да даже выпить не хочу, только уехать. Вы можете мне помочь?..

читать дальше

@темы: Ретроспектива, Город

10:06 

Глава 27. Первое веснаря. Ночь.

Некия
Глава 27.
В которой изо всех щелей лезут тени прошлого.




Иногда люди, когда хотят показать, как они устали, говорят о себе: "Я как выжатый лимон!"
Оскар сейчас чувствовал себя лимоном, попавшим под гидравлический пресс, который сплющили, выжали до последней капли, а потом еще и высушили до хрустящей корочки. И не мог понять, как он до сих пор ухитряется держать глаза открытыми и переставлять ноги.
Наверное, несмотря ни на что, в нем еще оставалось немного сока.
Хотя это казалось совершенно невозможным, учитывая, сколько энергии он сегодня затратил.
Таковы люди. Они отдают больше, чем имеют сами.
О том, чтобы отнести Ворону в Башню на руках, не могло быть и речи. Оскар беспокоился о том, как бы самому не рухнуть ей на руки по дороге, но, по счастью, все обошлось.
Ворона по пути вопросов не задавала и он ей был бесконечно благодарен. Не то, чтобы он не хотел ей ответить. Просто сил не было ни на что.
На лестницу он даже не посмотрел - рухнул на диванчик в кухне.

Тени шуршали за ними еле заметным чернильным ручейком, точно чувствовали себя в своём праве, раз уж их вспомнили. Ворона не оглядывалась на них, но знала точно, что они есть - ползут, текут, следуют неотступно, легко спрячут, если кому-нибудь менее могущественному, чем бессмертным, захочется вдруг замахнуться на неё.
Сосуд, который нельзя разбивать.
На котором стоят все мыслимые и немыслимые защиты.
"Ночной, блин, горшок, в котором бродит драгоценное вино, от того что виноделу не нашлось другой посудины в момент вдохновения..."
Чувства были растрепаны, мысли звенели и обрывались на полуслове. Маска, которую она так и не выпустила, оттягивала ладонь, щурила пустые глазницы насмешливо - ну что, будешь рассказывать ему о своих приключениях? Будешь утверждать, что он тебе не хозяин?
Ворона отмахивалась от неё. Она вообще слабо представляла, зачем тащит с собой весьма сомнительный сувенир из весьма сомнительного места. Может быть, дело было в её любви к маскам вообще. Может быть, в некотором идиотизме. Может быть, внезапно проснулась дремавшая прежде жадность...
Только на кухне Башни она смогла уложить маску на стол. Закатный свет из окна играл на белой коже, рождал на ней подобие живого румянца.
Показав маске язык, Ворона пошла добывать чайник и искать заварку. Впрочем, вид у Воки был такой, что хотелось накрыть его одеялом и убраться на цыпочках в другую комнату. чтобы не мешать ему отдыхать... Останавливало её, возможно, отсутствие одеяла.
- Чай будешь? - спросила она, разжигая огонь, и подумала как-то печально, что хорошо бы кофе...
Но где-то сейчас был Дезмонд, который умел его готовить?
"Вот они, последствия прощания с шизофренией"

Чай? Ему сейчас требовался не чай, а хорошая порция убийственной страсти... или злости. На худой конец, сошел бы и панический страх, или тотальная безысходность...
- Буду, - кивнул Оскар и тихо добавил, - И, пожалуйста, положи побольше сахару...

Ворона пила чай без сахара.
Всегда - это был какой-то закон её собственной маленькой вселенной. Возможно, привычка пошла от отца, который всегда пил чай огромными кружками по поллитра, заедая одной карамелькой, а, может быть, из убеждения, что так напиток куда вкуснее и ничто не портит его собственный вкус...
Впрочем, если о сахаре просят - значит, он нужен.
Сначала она заглянула на нижние полки и в нижние шкафчики. Потом пошарила по шкафчикам верхним и, не найдя, вздохнула от безысходности и подтянула к себе табуретку. Возможно, Воки с его ростом легко доставал до нужной высоты, но ей было не дотянуться.
А ведь никогда не чувствовала себя низкой...
Сахар обнаружился в большой белой банке на самой верхотуре. Ворона зачерпнула его ложкой и щедро сыпанула в чашку, предназначавшуюся Воки, сразу несколько, да с горкой.
Возможно, сработала интуиция.
- Держи, - прокомментировала она, наконец, устраиваясь рядом с диваном прямо на полу и протягивая демиургу его чай. Нужно было рассказывать, но, может быть, лучше было завтра...
Она не знала, что говорит в ней - сочувствие или малодушие.

читать дальше

@темы: Город, Оглавление

00:59 

Глава 26. Первое веснаря. Вечер-ночь. Второе веснаря. Утро.

Некия
Глава 26.
В которой никто не любит больницы.




Дезмонд ненавидел больницы.
Истово, всем сердцем - так, как всегда предавался любым чувствам, от любви до зеленой тоски. Началось это с его собственного детства, продолжилось вороньим - особенно памятен был раз, когда они угодили в пожар и очень долго отлеживались на больничной койке - и потому в городскую лечебницу он пошел только потому что сломанная ключица, как он предполагал, явно не могла сама пройти - а так он обычно лечил все болезни, кроме совсем уж страшных.
Как ни странно, всегда действовало.
Но сейчас случай явно был не тот.
Город помогал им - подстилал ровные мостовые, манил в неприметные переулки - Дезмонд подозревал, что вместо получаса они могли тащиться весь день и так никуда и не добраться, а у него слишком болела спина для таких подвигов. Анестезия, наложенная Воки, долго не продержалась, и в результате в приемный покой они вломились замечательнейшей компанией - нежно-зеленый Дезмонд с нежно-зеленой Рыбкой на руках, и несколько розоватым - видимо, от ощущения себя третьим лишним - Коном позади. Молоденькая медсестричка в белом халатике оторвалась от чтения какой-то толстой книги, заложила её обрывком бинта, и, ахнув, убежала звать кого-то из более высокого начальства. Всё закрутилось, приемный покой наполнился людьми, и за десять минут общения с ними у Дезмонда создалось впечатление, что в Городе редко случалось что-нибудь серьезное...
Рыбку у него, конечно, быстро перехватили, уложили на почему-то сиреневую каталку, и когда он, через три часа, троих докторов и сеанс лечебного массажа осведомился, как она, ответили что-то достаточно обтекаемое про то, что жить будет.
Насколько долго и качественно не сказали.
Зато известили, что навещать её - ни-ни, и вообще мужикам в женские палаты нельзя, если только не в приемные часы и не к умирающим. Даже под большим секретом. Даже с бутылкой коньяка для главной медсестры. Даже за красивые глаза. Даже если он перетрахает всю женскую часть персонала больницы. Даже если всю мужскую.
Нет, нет, никак нет.
Дезмонд включал обаяние, вздыхал, изображая несчастного, сходящего от беспокойства с ума, влюбленного, подумывал дать кому-нибудь в морду - но ему твердо отказывали.
До следующих приемных часов было около суток. Кона где-то закружили и тоже, видимо, подвергали массажу.
Дезмонд не-на-ви-дел больницы.
Изо всех сил своей широкой души.
Потому ночью он выбрался из койки, попробовал было уйти в тени - не получилось - и просто по стеночке пошуршал в женское крыло. Идея была безумной, и если бы дежурная медсестра не дремала на посту - ничего бы у Дезмонда не вышло.
А так он сунулся в одну палату, в другую, плюнул, включил хваленую интуицию, и пошел на запах шоколада, шампанского, губной помады и солнечного света. Так пахли рыбкины сны, а здесь он скорее вообразил себе запах, чем по-настоящему почуял его...
В любом случае, за третьей дверью он нашел нужное место и, скрипя забинтованной спиной, просочился внутрь.

читать дальше

@темы: Город, Оглавление

01:21 

Глава 25. Первое веснаря. День-вечер.

Некия
Глава 25.
В которой на сцену выходит Маэстро, а Ворона идет одновременно направо и налево, смотрите, не перепутайте.




...Ворона не знала, сколько времени она провела среди теней, чувствуя только их, почти задремав под их извечный едва слышный шелест. Знала она другое - очнулась от запаха сладкой ваты. Открыла глаза в незнакомом месте, стоя на булыжной мостовой босыми ногами. Мимо ветер влек скомканный плакат - в изломанных гранях бумажного шара можно было различить улыбающееся клоунское лицо.
Ворона никогда не любила клоунов.
Она поддернула одеяло - смущаться было поздно, а визжать и прятаться хоть куда-нибудь просто не в её характере - и завертела головой, пытаясь понять, где же очутилась.
Прежде всего, тут было много цветных фонариков. Они покачивались на всё том же ветерке, освещая яркими бликами неширокую улочку, выхватывали из сумрака лица на кричащих веселых афишах. Клоуны, мимы, паяцы, цирковая лошадь, вставшая на дыбы, фокусник в черной маске. Заголовки пестрели разнообразием - "Мэтр Иммортель", "Братья Допперы", "Придите и увидите!"
В небе с сухим треском разорвался фейерверк.
Пахло попкорном и сладкой ватой. К одной из дверных ручек был примотан шарик.
"Вперед, путник, всё самое загадочное и прекрасное ждет тебя!"
Кажется, впереди улочка расширялась, становясь площадью.
Ворона ещё раз поддернула одеяло и зашагала вслед за манящими вывесками - ей было до жути интересно, куда может привести такое странное приключение. Тени ползли за ней по пятам, едва слышно шелестя, словно звали провалиться обратно, вернуться, пока не поздно...
Она не обратила внимания.
Впереди звучала каллиопа.

читать дальше

@темы: Оглавление, Город

21:08 

Глава 24. Первое веснаря. День.

Некия
Глава 24.
Из которой вы узнаете об опасности поцелуев на лестнице.




Спина ныла. Дезмонд недовольно передернул плечами, поморщившись от резкого укола боли, и зашагал вниз по лестнице, упрятав руки в карманы. Наверху ему точно было нечего делать, и лучшим выходом было бы сидеть на верхней ступеньке и курить, приводя мысли в порядок и прислушиваясь, не случится ли чего за закрытой дверью...
Иногда Дезмонд был параноиком. Правда, чаще всего паранойя его оказывалась интуицией.
...Но у него всё равно не было сигарет и зажигалки, да и бросили они довольно давно, а начинать снова вряд ли было мудро. Потому опасения были упрятаны в глубины души, волосы приглажены, а ступеньки под ногами так и мелькали.
Дезмонд не доверял нелюдям. Хоть и сам таким был в определенной степени.
Но одно дело - примесь эльфийской крови, и совсем другое - бессмертие, способность выпускать крылья и когти и по щелчку пальцев творить, что вздумается. Обычного человека, если что, можно полоснуть по горлу. Что делать с существом, которое просто не умрет, если располосовать ему сонную артерию?
Кроме того, Дезмонд помнил Дом.
Темные коридоры, полные паутины и призраков, льющуюся кровь, ножи и пистолеты. И с такой памятью доверять создателю Дома совершенно не хотелось.
Что там, хотелось драпать отсюда, прихватив Ворону, и никогда больше не возвращаться.
Он сошел с последней ступеньки и задумался, покачиваясь на носках. Хотелось выпить. Хотелось найти кого-нибудь из их веселой сновидческой компании. Хотелось собрать манатки и уехать в неведомую даль.
А ещё хотелось чая. И это, пожалуй, было самым осуществимым из перечисленного.
Кухня нашлась не сразу, но всё же нашлась. Ничтоже сумняшеся, Дезмонд плюхнул чайник на огонь и полез искать заварку. Уйти из Башни сейчас ему просто не пришло в голову - слишком тревожно было, слишком странно.
Правда, высыпая в заварочный чайник сушеные листья, он уже насвистывал.
В конце концов, сейчас было не с кем спорить о том, какой чай они будут пить - черный или с травами.

Стук в дверь застал его, когда он аккуратно вливал кипяток в чашку.
Рука дрогнула. На пальцы пролилось немного обжигающе горячего.
Дезмонд зашипел, всунул пальцы в рот и, костеря на чем свет стоит внезапных визитеров, свою неуклюжесть и Воки за компанию - в конце концов, стучали в его дверь, но он сейчас явно не пошел бы открывать, слишком занятый устройством личной жизни - поспешил на стук.
Даже не спрашивая, кого внезапно принесла нелегкая, распахнул дверь.
И остался стоять, молча глядя на сновидческую братию.
Сердце почему-то подскочило в горло и упруго стучалось там.

читать дальше

@темы: Город, Оглавление

16:11 

Междуглавие 6. Первое веснаря. Утро - день.

Некия
Междуглавие 6.
Которое можно и не читать, так как в нём всё равно не происходит ничего принципиально важного.




Через щели в рассохшейся дощатой крыше пробивались солнечные лучи, полные танцующих пылинок. Один из них, медленно переползая по полу, добрался до длинного уха, покрытого нежно-сиреневым пушком, которое торчало из вороха тряпок в углу. Добрался и слегка пощекотал. Ухо дёрнулось, потом под тряпками заворочался небольшой бугорок и наружу высунулась любопытная мордочка солнечного зайца. Зверёк косо повёл глазами из стороны в сторону, понюхал воздух, пахнущий пылью и весенним солнцем, чихнул и завозился, выбираясь из укрытия.
- Ну ещё пять минуточе-е-ек! - умоляюще донеслось из того же вороха.
Весна там, или не весна, а Апрельская рыбка страсть как не любила рано вставать по утрам, поэтому она натянула ветхое одеяло на голову, чтобы назойливое солнце не лезло в глаза, и перевернулась на другой бок.
Заяц шустро провёл лапками по мордочке, умываясь, потом беззвучно поднялся, скакнул на внутренний скат крыши, а с него - на игрушечную лошадку, покрытую выцветшей, облупившейся краской. Лошадка качнулась, по-старчески скрипнув.

Под столом что-то завозилось, издавая тряпичный шорох и невнятное мычание. Потом это что-то, резко вскочив и поднимая за собой гору тряпок, которыми было накрыто, стукнулось о столешницу, издало громкое, хотя и приглушенное, ругательство, и стремительно выползло из-под стола. Остановившись на некотором расстоянии от напавшей на него мебели, что-то покрутилось на месте, запуталось в тряпках, с грохотом рухнуло на пол, снова приглушенно выругалось, повозилось уже лежа на полу, разворачивая кокон тряпья и, наконец, нащупав выход дернулось вверх, являя всему миру пыльного, заспанного и измазанного какой-то непонятного происхождения гадостью Кона.
- Ну якорь же мне в задницу, провернуть и отчалить, - зевая во всю глотку, оповестил о своем пробуждении парень. Клацнув зубами в конце зевка, он потер ушибленную голову, нашарил где-то в куче изрыгнувшего его тряпья котелок, водрузил его на место, не отряхивая, и, в конце концов, открыл слипшиеся глаза.
Некоторое время Коновей молча моргал, глядя перед собой. Потом стал ворочать головой и моргать заметно чаще. Потом он быстро пробежался руками по собственному телу, ощупывая его пальцами, словно пытаясь убедиться, что оно настоящее. Добравшись до щеки, он потер ладонью свежую щетину а потом резко ущипнул сам себя за кожу.
- Ах ты ж каракатица вонючая, шлюпку тебе в хребет!.. - видимо сильно ущипнул. Но, прервав поток ругательств, парень вскочил на ноги, еще раз ощупал себя с ног до головы и, вдруг раскрыв рот, заорал во все горло:
- Ааааааааааааааааааааааааа!!!!! Ааааааа-ххаа-ахха-ххххххаааааа! Получилось!!!! ПО-ЛУ-ЧИ-ЛОСЬ!!!!!! Хххааааххахха!!!!
И тут же стал, пританцовывая, скакать по комнате, распевая свое:" ПО-ЛУ-ЧИ-ЛОСЬ!"

читать дальше

@темы: Город, Междуглавие

00:09 

Глава 23. Первое веснаря. Утро - день.

Некия
Глава 23.
В которой человек и эльф знакомятся с Городом, а Город знакомится с ними... весьма своеобразным способом.




Когда это случилось в первый раз, они вообще ничего не заметили. Просто продолжили идти - Филавандрель глядел вперед, словно надеялся увидеть вдалеке смысл жизни, или, на худой конец, армию врагов, а Сергей - то по сторонам, то на Филавандреля, размышляя, стоит ли попытаться ли вытянуть из него что-нибудь еще, или лучше незаметно отстать и призраком раствориться в городских переулках. Второй раз на происходящее обратил внимание только человек - впрочем, второй участник тандема мог все заметить еще в первый раз, но не подать виду. Однако Сергей все еще был далек от того, чтобы списывать на чудеса абсолютно все происходящее - и потому решил списать все на собственную невнимательность и двигаться дальше.
В третий раз это было уже не смешно.
- Так, seidhe, - заявил Сергей, останавливаясь, - Нам пора кое с чем смириться. Мы проходим по этой улице уже в четвертый раз. Хотя ни разу не сворачивали и уж точно не возвращались. По-моему, от нас чего-то хотят.

Конечно, он видел всё.
Мир вокруг, сметанный на скорую руку, мир камня, брусчатки, редких деревьев, меди и жести, был явно самостоятелен и жив настолько, что безбоязненно проявлял себя. Молодой мир, не боящийся меняться для людей, насмешничать с ними, ещё не пресытившийся играми...
Быть может, именно такими на заре времен были все миры?
Он видел, как это мир меняется под их шагами и для них. Вот прошуршали за спиной мягкие шаги какого-то зверя. Вот повернула голову сова-флюгер. Вот улица замкнулась в кольцо, отбрасывая их в начало.
Он, охотник, привыкший к лесу, привыкший подмечать мелочи и по ним ориентироваться, и здесь цеплял взглядом приметные камни, выбоинки, трещины, пучок травы, пробившийся сквозь мостовую, рыжего котенка на окне. И здесь его цепкая память фиксировала шаг за шагом их путь...
Он молчал только потому, что было интересно - когда же человек увидит?
И лишь неопределенно усмехнулся, когда это всё-таки случилось.
Усмехнулся и дернул плечом.
- Тот переулок, - прошелестел он почти неслышно и дернул головой в сторону особенно темной подворотни, - С каждым разом чуть ближе. Видишь?
Казалось, что в тенях кто-то шевельнулся, словно откликаясь на слова.

читать дальше

@темы: Город, Оглавление

00:47 

Глава 22. Первое веснаря. Утро.

Некия
Глава 22.
В которой, о, боги! Оскар и Ворона всё-таки делают ЭТО!!! А Дезмонд обетает автономное тело.




Окно комнаты Оскара выходило сразу и на восток и на запад - он позаботился об этом, когда строил Часовую башню. Может быть, выворачивание пространства было не слишком понятно простым смертным, но сам он не считал такое положение чем-то, из ряда вон выходящим. Просто удобная возможность любоваться и рассветами, и закатами не выходя из помещения. А выходить отсюда он не слишком-то любил, чрезвычайно ценя покой и уединение.
По этой же причине он почти никогда не принимал в Башне гостей, в крайнем случае, ограничиваясь нижней комнатой - гостиной и кухней по совместительству. Жители Города знали о нелюдимом характере часовщика и старались лишний раз не докучать ему. Ранним утром ему обычно приносили сломанные часы, он их принимал, тихо сообщал, когда забирать, и точно в срок возвращал обратно - исправленными. По прежнему, не говоря лишних слов. Даже плату брал не всегда, руководствуясь своими личными соображениями, которые никогда не считал необходимым озвучивать.
Странно, но Ворона и Дезмонд, ночующие в его постели, не вызывали ни раздражения, ни ощущения неуместности. Они были здесь своими. И не только из-за золотистых нитей, связавших их с Оскаром. Сама Башня впустила их и приняла, признав... подходящими.
Первая ночь весны выдалась бурной на события и закончилась почти сразу после того, как неугомонная парочка наконец-то уснула. Он успел выкурить лишь одну-единственную трубку - а из-за горизонта уже вовсю лезло бодрое золотисто-розовое зарево, точно солнцу не терпелось поскорее взяться за свои обязанности. Оскар улыбнулся первым лучам и новорожденным зайцам, которые резво скакали по мостовым и стенам домов, неторопливо выбил трубку, шагнул к постели, несколько мгновений полюбовался на спящих и направился вниз - готовить завтрак.

По мановению руки в камине вспыхнул огонь - не жаркий, весеннего тепла хватало с лихвой. Просто так ему казалось уютнее. Оскар раздвинул оконные створки - потускневшие и облупившиеся за зиму рамы от его прикосновений заблестели свежей краской, посеревшие занавески засияли белизной - он делал всё это мимоходом, машинально, почти не концентрируясь.
Оскар ещё не успел узнать вкусовых предпочтений гостей, поэтому просто накрыл стол чистой скатертью и сотворил несколько блюд, накрытых глухими крышками - пусть сами обнаружат то, что им больше всего по вкусу. Такие фокус был из его арсенала самых простых трюков, но, как это обычно и бывает, самое несложное обычно изумляет людей как раз больше всего - главным образом из-за того, что выглядит эффектно. Но именно сегодня он всё это делал не из желания произвести впечатление на смертных - ему просто искренне хотелось, чтобы Вороне и Дезмонду было хорошо в его компании.
От мысли, что он сделает что-нибудь не так и они уйдут от него, внутри просыпалась глухая, какая-то звериная тоска, и он гнал эту мысль как можно дальше.

читать дальше

@темы: Город, Оглавление

00:53 

Глава 21. Первое веснаря. Ночь - утро.

Некия
Глава 21.
В которой Оскар ведет Ворону и Дезмонда кататься на коньках, а в итоге все трое попадают в гости к Клетке.




Оскар Джаббервоки, часовой мастер, стоял у окна Башни, наблюдая за просыпающимся городом. На его плече уютно устроилась девушка, невозможно длинные волосы ее струились по спине Оскара подобно диковинному плащу.
Он держал Ворону на руках уже довольно долго, но не выказывал никаких признаков усталости. Словно она весила не больше пушинки. И осторожно прижимал к себе, как величайшее сокровище в мире.
- Девочка... возможно, ты не вполне уверена... Ты можешь сейчас уйти, если хочешь. И вернуться тогда, когда сама будешь готова. Я буду ждать. У меня в запасе - целая вечность.

Ворона беспокойно пошевелилась - успокоенная, она ненадолго забыла даже про свои вечные вопросы, и позволяла себе уютно лежать на руках у Воки и ни о чем не думать. Вечер был сумасшедшим, и она пока не старалась ничего осознать - она молчала и просто слушала дыхание, ощущала биение чужого сердца у своего уха, и присматривалась к тому, что творилось внизу - а там текли ручьи и таяли снега, с грохотом рушились прозрачные молнии сосулек, соскакивала со стен и крыш какая-то живность...
Ворона пошевелилась ещё раз. Закинула голову, стараясь посмотреть Воки в лицо.
Похоже, пришло время спрашивать - только слезать совсем не хотелось.
- А почему весна проснулась? - спросила она тихо - она не до конца понимала произошедшее, всё было слишком быстро и немного дико - столкнула ещё вопрос: - А я могу не уходить, но пока не рожать?
Ей одновременно не хотелось ни того, ни другого. Хотелось гладить Воки по волосам и ни о чем не думать. Не задумываться, как так получилось.
Дезмонд неожиданно тактично для себя молчал - разве что очень неодобрительно.

- Весна проснулась потому, что ты этого захотела, - ответил Оскар, не задумываясь, - Город изменился. И получил второй шанс. Он уже не будет таким, как раньше, но ведь это лучше, чем вечное забвение, правда?
Он запустил пальцы ей в волосы, нежно коснулся губами лба. Вдаваться в элементарные, и, одновременно, сложные хитросплетения законов волшебства ему сейчас не хотелось. Он совершенно не был настроен на чтение лекции.
Второй вопрос вызвал у него улыбку:
- Я не против, а как же Дезмонд? Он тоже хочет остаться?
Оскар подумал немного и неожиданно предложил:
- А хотите, я вас разделю? Моих сил вполне хватит на то, чтобы, по крайней мере, в Городе, у Дезмонда было свое собственное тело.

читать дальше

@темы: Город, Оглавление

НЕКИЯ

главная