• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: оглавление (список заголовков)
12:47 

Глава 0

Некия
Глава 0.
В которой Джек и Кира попадают в аварию, а потом в цирк, Воки создает Город, а Стервятник становится фанатом Воки.




Джек привык ездить без шлема - на любой скорости. Та иллюзия защиты, которую давал шлем, никоим образом не компенсировала визуальную и слуховую депривацию - иными словами, в шлеме было гораздо хуже слышно, и угол обзора заметно сокращался. А Джек всегда всегда больше рассчитывал на собственную реакцию, нежели на эту коробку из металла и пластика.

И все-таки ему пришлось купить шлем. Потому, что теперь сзади сидела пассажирка. Девочка-подросток. Джек купил ей шлем - черно-красный, с узором из ромбов. Дурацкая дань сентиментальности, но, надо признать, ей очень шло. Девчонка сидела как влитая, вплотную прижавшись к нему, заключив его талию в кольцо тонких, но неожиданно сильных рук.

В резком желтом свете фонарей серое полотно дороги казалось поверхностью Луны. Джек жал на газ, ветер свистел в ушах, а по лопаткам разливалось мягкое, чуть щекочущее тепло.

Визжать было бы откровенно неприлично, поэтому Кира благовоспитанно молчала и блаженно жмурилась. Мир смазывался и растекался перед глазами, и девочка покрепче вцепилась в водителя и замурлыкала себе под нос.

Небо весь день хмурилось тучами, то и дело срывался мелкий дождик, но к вечеру, вроде, тучи слегка разошлись, открывая кое-где редкие звезды, впрочем, мало заметные из-за света фонарей. А сейчас, ближе к полуночи, небо снова затянуло клочковатой пеленой. Успеть бы до дождя - Джеку совсем не улыбалось гнать по мокрому асфальту. Хорошо еще, что в такое время на дороге почти пустынно - мимо промчалось только две или три машины.

По забралу шлема стекла капля, первая, предвестница многих. И в голове у Киры раздался тихий щелчок, переходы ее всегда будоражили.

Девочка медленно переложила ладони на плечи Джека, аккуратно и тихо не привлекая внимая водителя.

Небо наливается свинцом, быстро и грозно, взбудораженное и гневное, почти ярость Зевса, почти ненависть Господня.

Девочка осторожно подтянула ноги к груди, тихонько. И так же спокойно выпрямилась во весь рост раскинув руки. За Джека она не волновалась, он точно почувствовал ее маневры. На заднем сидении мотоцикла раскинув руки в стороны стоит маленькая леди Иисус и смеется запрокинув голову, а небо над несущимся вперед мотоциклом изрезано молниями.

Почувствовав возню на заднем сидении, Джек на мгновение обернулся. Медленно выдохнул. И плавно отпустил рукоять газа. Пока байк снижал скорость, в голове Джека пронеслись тысяча и одна идея, как намылить шею глупой девчонке за идиотское позерство.

читать дальше








 

@темы: Город, Оглавление

21:49 

Глава 1

Джаббервок [DELETED user]
Глава 1.
В которой Стервятник делает Воки предложение, а Рыбка становится спящей красавицей.




- Тебе не жмут цепи, Серый? То-о-о-о-чно? Я тебя обязательно раскую, хи-и-и-и-и... Потом. - черная сутулая фигура в развевающихся лохмотьях суетливо ходит по комнате, позвякивая цепями свисающими с потолка.

- Ты молчи-молчи, тем более что я и рот тебе заткнул, что это я сегодня, сам удивляюсь... Ах, да - Стервятник прекращает суетливо дергаться и застывает неподвижно, он, кажется, даже не дышит, настолько монолитна его остановка движений.

- От меня уже не избавиться, и вход в Город ты мне открыл, распахнул, ха-а-а-а, - он визгливо хохочет по-прежнему не шевелясь. - И тебе это не нравится. И ты отсюда не выберешься, Серый, потому что я знаю, чем тебя связать, чтобы ты не ушел. Это моя территория. - мурлычет неподвижная фигура.

- Моя - и вдруг снова взрывается движениями. Он ходит, бормочет, и что-то сам себе говорит, кажется, забыв о Джаббервоке. Пусть себе висит посреди стены, пригвожденный цепями к холодному камню, с заткнутым ртом, хоть до второго пришествия...

Джаббервок очнулся в почти полной темноте. Очень хотелось пить, но попытка материализовать стакан воды - простейший фокус - завершилась неудачей. Сначала он удивился. Потом понял, что не может пошевелиться из-за цепей, стянувших тело. Это тоже было странно. Даже такая обычная вещь, как прохождение сквозь стену теперь не получалась. Он попробовал несколько раз, пока не понял, что сил не осталось совершенно. Он выложился в ноль, создавая Город.

Наверное, так себя чувствует человек, которого внезапно лишили способности видеть, слышать и чувствовать. Даже нити... золотые нити, связующие всех, он больше не мог нащупать.

А где-то рядом в темноте раздавался визгливый хохот Стервятника...

Стервятник подходит к Джаббервоку близко-близко, лицо к лицу, и рассматривает его, втягивает воздух кривым носом, пробует запах на язык, тянет за прядь волос длинными костлявыми пальцами... И визгливо хохочет, радуется. Черные лохмотья, то ли плащ, то ли хламида обрывками свисают с его рук, черные волосы он откинул за плечи, а цепи звякают под невидимым потолком.

Джаббервок поднял голову, заглянул в желтые, круглые, полные безумия, глаза. Ну, и что дальше, Черный?

читать дальше

@темы: Город, Оглавление

16:52 

Глава 2

С.Тервятник
Стервятники не пляшут
Глава 2

В которой происходит судьбоносная встреча, исчезает бесследно кусок Города, Дезмонд целует Рыбку, Ворона задает Воки вопросы, а Анфи интересуется Стервятником.



- Так, чем вы занимаетесь?
- Пугаю детей, на всю жизнь. Приношу людям боль... Стоматолог, одним словом.


Костлявый мужчина, откинулся на сидении, и улыбнулся спутнику. Премерзко улыбнулся, тонкие губы его изогнулись, но глаза остались мертвыми.
Спутник его ойкнул и растворился в воздухе.
Стервятник прищурился и закрыл глаза. Город наплывал на него, на поезд.
Шведский стол.
Но, дело совсем не в еде.
Дело в пряностях. В аспектах и деталях.
Город, пахнет пряниками и пряностями. От Черного несет трупами и слезами. Смесь.
Стервятник раздвинул тонкие губы обнажая в оскале крупные желтые зубы. Он помнил Дом, он был пропитан его воздухом. Он извел девчонку, он трахал ее сознание как бродвейскую шлюху, но она вышла обратно, к Дому. К Серому.
И Стервятник был доволен.
Он забрал в костлявые руки сознание каждой маленькой идиотки кормящей его Голос.
Поцелуй взасос хаос и присядь в реверансе.
И поезд привезет тебя в город, сырой и непропеченный.
О, добрый-предобрый хаос оставит тебе Серый подарочек в шуршащей упаковке. Маленькую забавную мелочь.
Надо только научиться танцевать на грани и плести паутины.

Джаббервок стоял на пустом перроне, слушая гудок приближающегося поезда.
И улыбался.
Никогда еще на душе у него не было так легко.

читать дальше



 

@темы: Город, Оглавление

21:02 

Глава 3

Некия
Глава 3.
В которой Стервятник хочет поразвлечься, Кира хочет поразвлечься, Долохов хочет поразвлечься, а Джеку приходится их всех развлекать.




Стервятник искал девчонку и ее спутника, он всматривался в сновидения оранжевой малышки. Пигалица дрыхла на шрамированной груди своего любовника, сам он тоже спал, Стервятник с интересом рассмотрел связывающую их нить и на пробу дернул. Девчонка вздохнула во сне. "Джеееек!" - мысленно промурлыкал Черный - "Привет, Джек!"

читать дальше

@темы: Город, Оглавление

01:08 

Глава 4

Некия
Глава 4.
В которой Чарли теряет Анфи, Воки делает Анфи предложение, а та соглашается, но Стервятник, по традиции, всё выворачивает наизнанку.




Анфи помахала рукой на прощание Пси и Вороне с Дезмондом.
- До скорого, - сказала она и подумала, что они непременно еще увидятся. Может быть, даже сегодня.
Ей казалось, что небо над ее головой бесконечно.
- Чарли, что у тебя за рукописи? - тихо, неуверенно. Можно ли спрашивать?
Дорога появляется под ногами идущего. Анфи знала, что еще два поворота, и будет парк.

Чарли поймал себя на том, что смотрит на девушку во все глаза, не замечая ничего вокруг. Вот она застенчиво улыбнулась, убрала за ухо непослушную прядь и что-то сказала, кивнув на помятую пачку, зажатую у него в руке. Он сообразил, что Анфи задала вопрос, но смысл от него ускользнул, потому что как раз в этот момент он машинально пытался подобрать рифму, чтобы описать сияние ее глаз и нежную линию изгиба шеи... Чарли постепенно, по частям, возвращался с небес на грешную землю, не зная, как оправдаться ни за пропущенный мимо ушей вопрос, ни за собственные мысли, которые теперь казались ему ужасно крамольными.
Он смог только прижать рукопись к груди, будто защищаясь, и еле слышно выдавить:
- Прос... тите?

Анфи на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь солнцем, чтобы почти сразу же широко их раскрыть, осматриваясь, глядя вперед, вверх. Услышав вопрос Чарли, девушка едва заметно улыбнулась, неуловимо махнув рукой:
- Я тут одна, Чарли, - она не привыкла чтобы к ней обращались так официально.
Парень прижал к груди рукопись, и это движение показалось Анфи таким трогательным. Ей захотелось протянуть руку Чарли и.. сделать что-нибудь, чтобы приободрить его.
Анфи верила в то, что можно описать словами. А еще - в то, до чего можно дотронуться. Тактильный контакт очень важен для Анфи - она и сама не знает, почему. И именно поэтому предпочитает слова действию.
- Рукопись? - здорово сократив вопрос, тихо поинтересовалась девушка, кивая на пачку листов в руках Чарли.

- Это? - он кивнул на пачку, - Это... ммм... моя пьеса...
То есть,это ему казалось пьесой, но едкий, желчный тип - режиссер театра, куда пытался пробиться Чарли - уже забраковал пять различных вариантов. Чарли уже готов был отчаяться, смириться со своей бездарностью и оставить дальнейшие попытки.
- Я должен был сегодня отнести ее нашему режиссеру на рассмотрение, но... - он посмотрел сквозь ресницы на солнце, стоящее в зените, - Кажется, я уже безнадежно опоздал на встречу. Да он и не примет ее в таком виде...
Чарли задумчиво покрутил в руках перепутанные, исписанные страницы и вдруг сунул их на ходу в подвернувшийся мусорный бак.
- Нет стихов - нет проблем! - Он вздохнул с облегчением и улыбнулся - широко, радостно. Что ж, теперь его в театр точно не примут.

Анфи восторженно ахнула. Тихо, но вполне отчетливо. Пьеса, это звучит так интересно. Девушка только захотела задать вопрос, а Чарли уже выбрасывал рукопись.
Анфи протестующе замахала руками, чуть не уронив сумку.
- Глупость! - светлый волосы упали на глаза, растрепавшись, а девушка уже запустила руки в мусорный бак, скинув наконец с локтя сумку. На сгибе локтя остался красный след.
Анфи укоризненно посмотрела на Чарли, хотя ее взгляд, скорее всего, потерялся в соломенного цвета волосах. Страницы рассыпались. Сначала Анфи достала основную часть рукописи, потом начала по-отдельности или парами вытаскивать страницы, пока не убедилась, что в баке не осталось ни одной.
Девушка села на скамейку рядом с баком, сложив рукопись на коленях. Отряхнув наскоро руки, она начала копаться в пьесе, отыскивая начало.
- Ты знаешь, - "лучше меня, что происходит в написанном тобой" - подразумевала Анфи. - Помоги, пожалуйста, - "нужно просто прочесть все и рассортировать".
Анфи не могла позволить Чарли собственноручно уничтожить пьесу. Рукописи, может, и не горят, но рвутся, пачкаются и мнутся не хуже любой другой бумаги.
- Давай вместе? - "будем читать, а если ты хочешь, то и править рукопись; редактор подождет, я уверена". - Расскажешь? - "что там происходит, в твоей пьесе?"

читать дальше

 
запись создана: 27.01.2013 в 19:19

@темы: Город, Оглавление

18:34 

Глава 5

Некия
Глава 5.
В которой Джек хочет уйти от своей судьбы, но не может, а Рыбка ведет его в бордель.




Пустота перемигивалась тысячами разноцветных огоньков, словно собрали вместе сотню елочных гирлянд и завесили ими небо. Джек хотел было отвернуться, или хотя бы прикрыть глаза - огоньки утомляли и вызывали раздражение своей нарочитой бессмысленностью. Но не смог - тело его плохо слушалось, да и вообще ощущалось как-то... странно.
- Джек... что ты наделал, Джек?..
Голос, преисполненный сочувствия и искренней любви.
- Кто ты? Мое подсознание? Голос Вселенной? Высшее Божество?
Тишина. Ему показалось, что голос тихонько усмехнулся.
- Ты всегда нравился мне больше других, Джек. Ты всегда сопротивлялся, даже зная, что твоя битва заранее проиграна. Всегда шел против правил. Порой заставляя меня верить в то, что ты и в самом деле... - голос не договорил.
- И в самом деле... что? - он жестко усмехнулся, - Настоящий? Не одна из твоих марионеток, или этих, которым засовывают руку в задницу?
- Да, - мягко подтвердил голос, - Согласись, это восхитительно-трогательно - марионетка, которая видит нити, тянущиеся от ее рук и ног в невообразимую высь? Марионетка, которая всеми силами стремится оборвать эти нити. Марионетка, которая умирает в финале спектакля - ибо какая кукла может жить, если нити обрезаны? Зрители от такого зрелища обычно впадают в катарсис...

- Может, мне стоит поблагодарить тебя? - он постарался вложить в тон максимум ехидства. Голос, впрочем не обиделся.
- Вовсе нет. Наоборот, мне, наверное, стоит попросить у тебя прощения.
- Как я тронут!
- Я знаю, тебе здорово не по душе все, что с тобой происходит. Хочешь, я отпущу тебя? Насовсем, как ты и хотел? Обрезанные нити - и никакой ответственности?
- Шутишь?
- Сейчас - нет. Ты - самая ценная марионетка, Джек. Поэтому я именно тебе сейчас даю это эксклюзивное право выбора. Ты его заслужил.
Он наконец сумел рассмотреть свои руки. Блестящий в свете огоньков твердый пластик и шарниры суставов. Пластик... пластик...
Его вырвало пригоршней ярко-желтых пластмассовых бусин. Обретя свободу, бусины мигом отрастили себе по шесть чёрных ножек и расползлись в стороны, пластиково шурша и приглушенно попискивая.
Он отряхнулся - бусины посыпались с волос и из складок одежды. Какая гадость!
- Заслужил? Чем же?
- Тем, что был самим собой. Почти... человеком.
- Значит, я могу уйти?
- Да, Джек.
Огоньки раздвинулись, уступая место паре темных прямоугольников, вставших перед ним.
- Выберешь правую дверь - обретешь свободу, и тебя больше никто не побеспокоит. Оборвешь нити. Выберешь левую - вернешься в Город. К своей судьбе. К своим проблемам. К своей боли. И к ней.


читать дальше

@темы: Город, Оглавление

23:55 

Глава 6. Клетка

Некия
Глава 6.
В которой Клетка просыпается, а Ворона и Дезмонд засыпают.




Было темно.
Было тихо.
В прохладном мраке он открыл тускло отсвечивающие серебром глаза.
Пахло пылью.
Он с хрустом потянулся, почти сведя вместе лопатки. Легонько пробежался кончиками пальцев по собственному лицу, словно впервые понял, что оно у него есть. Растянул губы в ухмылку - кривую, но широкую, блестящую рядом острых зубов.
Он был давно.
Очень, очень давно.
Пожалуй, прежде Города.
Просто спал.
Глаза привыкали к темноте. Крылья острого носа раздувались, втягивая затхлый, застоявшийся воздух. Тощие руки поднялись, раскрылись, как крылья. Шевельнулись узловатые длинные пальцы, прощупывая ткань мироздания, поглаживая и ощущая. Кончики их закололо. На длинной шее качнулась голова.
Он приоткрыл губы, трогая воздух языком, ощущая в нем слабую сладостную ноту - ту, что его пробудила.
Пурпур.
Горячий, терпкий, чистый Пурпур, от которого рот его наполнился слюной.
Пур-пур. Он скрипуче рассмеялся, шевельнулся, стряхивая оцепенение. Провел ладонями по голове, чувствуя жесткий ирокез, топорщившийся иглами.
Он знал об этом мире всё.
Он видел биение его пульса в тягучем мраке, он слышал шепот его голосов в звенящей тишине, он ощущал его тепло в прохладе своего прибежища. Он знал его весь, так, как если бы он принадлежал ему.
Возможно - он допускал это про себя - возможно, так оно и было.
Где-то в мире Пурпур пролился рекой. Столько, что он почувствовал даже сквозь свою дрему и сумел открыть глаза. Столько, что сам мир поплыл, изменяясь, и некие силы сместились в его глубине, порождая новые события и сочетания.
Он, мирно спавший долго, дольше, чем стоял Город, впервые за все года почувствовал себя живым.
Он качнулся на цепи. Под сердцем у него тянуло сладким предчувствием первой за долгое время трапезы, и он качнулся ещё раз, набирая скорость.
Посторонний наблюдатель сказал бы, что он не может двигаться.
Он сказал бы, что посторонние наблюдатели ошибаются чуть чаще, чем всегда.

Город принял его на темные улицы, отдался, как опытная шлюха богатому клиенту. Раскинул переулки вышитым ковром, подмигнул ярким бликом на стальном лезвии бритвы опытного головореза. Город знал его, Город открывался ему, Город пах сладким ветром с моря и Цветами.
Изумруд - влажный плеск в бутылке. Золото - фальшивое колье на шее стриптизерши. Янтарь - блеск глаз подвального кота. Сирень - яркий галстук случайного повесы. Лазурь - отражение вывески ночного клуба в луже.
Пурпур - горячий ток в жилах людей.
Он чувствовал его всем телом, проносясь мимо них безликой тенью. Чувствовал, как пульсирует и стучится он у них внутри, наполняя их, глупых кукол, жизнью.
Он мог бы взять любого. Поймать за горло, стиснуть, разрывая напополам, слыша вкусный треск рвущейся плоти и видя алое, пятнающее мостовую. Мог бы надкусить горло первому попавшемуся. Мог бы ощущать их, ломать их, терзать их...
Мог - но не хотел.
Они прекрасно справлялись с этим сами.
Замечательно отворяли Пурпуру путь и без его помощи.
Возможно, в этом была какая-то их, особая, мудрость.

Переломанных и искалеченных - их было много, и он втянул воздух, быстрым движением языка облизнул губы. Пурпура было столько, что у него закружилась голова, и он бесшумно подплыл к одному из изувеченных, погладил по голове хозяйским жестом. Макнул пальцы в алое, растекшееся у того по груди, поднес ко рту.
Ему не нужно было пить, чтобы насытиться, но он любил этот сладкий, приятный, чуть солоноватый вкус, любил слизывать его с открытых ран, припадая к ним, как к материнской груди...
Он качнулся к стойке бара - там, раскинув руки, лежал молоденький бармен с удивленными глазами. Волосы его топорщились в разные стороны, в руке был зажат безупречно белый платок - Серебро - наверное, он протирал стаканы.
Милый мальчик, из развороченной груди которого тек драгоценный Пурпур...
Он макнул в него ладони, чувствуя, как растекается по телу тепло, как жажда жизни наполняет его, а по хребту проходит дрожь. Он был возбужден и взбудоражен, он пил алое полными горстями, хотя в этом не было никакой нужды.
Мир его, серый, бесцветный, наполнился сверканием красок. В глубине безымянные силы сходили со своих осей, потому что он наполнялся тягучей, яркой силой...
Единственного живого он заметил не сразу. Угрюмый, светловолосый, тот метался среди изломанных, словно стремясь кого-то разыскать, и черный пистолет в его руке истекал пороховым дымом.
"Убийца. Тот, кто отворил им жилы"
Он улыбнулся человеку, зная, что тот не видит его.
Никто из них никогда его не видел. Никто не мог разглядеть смутную тень, приходящую из глубины Темной Стороны.
Он потрепал его по плечу - таким жестом хозяин поощряет собаку, принесшую газету - и человек вдруг согнулся пополам, зажимая ладонями грудь.
Слишком много силы. Настолько много, что она стремилась наружу, прорываясь почти случайно.
Он даже не посмотрел вслед.
Его ждал неоконченный пир.

В своем логове, в своей Обскуре, сытый и довольный, он покачивался под потолком, разбирая свои знания.
Мир - это Город, у него две стороны, словно у монеты. Одна удерживает другую от падения, каждая принимает своих людей, светится своими Цветами.
У Светлой - это Золото, Янтарь, Изумруд. У Темной - Лазурь, Сирень, Серебро.
Обе стороны объединяет Пурпур. На Темной его льют бесконтрольно, на Светлой берегут, и потому там в нем больше Силы, он полнится ею и звенит, если его поглотить.
Мир - это Город, и в нем есть ещё двое подобных. Один зовет себя Серым и носит человеческие тряпки, второй - Черный, с выпитой душой. Они не знают Цветов и их смысла, они пьют не Пурпур и его Силу, но эмоции...
Если бы его спросили, он бы назвался Алым, но никто не спрашивал его, и он молчал.
Слушал, как звенит Город вокруг, и сам не замечал, как движутся его собственные руки, выплетая сложный узор. Сила капала со сплетенных им нитей. Излишек Силы, который он поглотил, но не мог переварить.

И мир, подчиняясь его прикосновениям, начал меняться.

читать дальше

@темы: Город, Оглавление

01:07 

Ретроспектива 2. Глава 7.

Некия
Ретроспектива 2.
Из которой, благодаря Воки, Джеку и Кире, мы узнаём, как появилась Теневая сторона.




Джек понятия не имел, где ему теперь искать пигалицу, сбежавшую во время перестрелки, поэтому решил пока проверить опустевший дом. Не то чтобы он сильно надеялся застать там Киру, но вдруг судьба на сей раз будет к нему чуть благосклоннее, чем обычно? Вдруг мелочь уже раздумала дуться и ждет-не дождется его, чтобы повиснуть на шее с радостным писком? Джек возвращался домой, размышляя о том, как же все-таки странно все устроено. Он мечтал о тишине и покое, о том, чтобы никогда больше не пришлось доставать оружие, отнимать человеческую жизнь. Нет, Джек никогда не считал себя сентиментальным, он твердо верил в то, что добрым словом и пистолетом можно достигнуть куда больших результатов, нежели просто добрым словом. Просто он устал воевать. Устал от запахов крови и пороха, устал от криков гнева и боли. Потому он согласился остаться в волшебно-кружевном Городе Джаббервока, так похожем на пасторальные картинки, что печатают на рождественских и пасхальных открытках.


читать дальше

***


Глава 7.
В которой Кира развлекается с Антонином, Джек поступает не лучшим образом с Анфи, Стервятник получает новую игрушку, а Долохов лишается её.


В Городе заметно похолодало. Джек плотнее запахнул пальто, мимоходом ощутив на поясе непривычную тяжесть. Его новое оружие. Какая ирония.
Джилл, странная слепая девушка из "Делириума", привела его к себе в комнату и на ощупь вынула из-под кровати небольшой фанерный ящик, обтянутый вытертой телячьей кожей.
- Это когда-то принадлежало стрелку, Джек. Я хранила их восемь лет.
- Что там, Джилл?
- Открой...
Джек откинул крышку - она подалась легко на хорошо смазанных петлях. Внутри коробка оказалась обитой алым сукном, немного вылинявшим от времени. А в специальных гнездах покоилась пара старинных револьверов с пожелтевшими от времени рукоятками из резной кости. Он едва удержался от того, чтобы не расхохотаться - перед глазами стояли чугунные перильца горбатого мостика, свинцово-серый поток ленивой речушки и еле заметные круги, расходящиеся от того места, где ушел на дно его верный "Игл". Он хотел обмануть судьбу, отказаться от предназначения...
- От предназначения не отказываются, - тихо промолвила Джилл, словно угадав его мысли, - Это невозможно...

читать дальше

@темы: Город, Оглавление, Ретроспектива

01:37 

Глава 8

Некия
Глава 8.
В которой Мишель примеряет женскую одежду в борделе, а Апрельская рыбка отправляется в гости к Антонину Долохову.



Когда дверь за Джеком закрылась, Рыбка пожала плечами и налила себе ещё одну чашку чая. Она сделала всё, что смогла для этого воплощения сурового мужского страдания, и более размышлять на эту тему не собиралась. Удачи ему с поисками Киры и всё такое прочее... она обвела взглядом пёструю компанию своих разношерстных подопечных:
- Девчонки, вы сегодня молодцы, заслужили внеочередной отгул.
Да. Она не начальник, а просто ангел во плоти.

читать дальше

@темы: Город, Оглавление

12:04 

Глава 9

Некия
Глава 9.
Одиссея по Изнанке миров. Часть первая: Путешествие начинается.




«Ну-ка мечи стаканы на стол,
Ну-ка мечи стаканы на стол;
Ну-ка мечи стаканы на стол
И прочую посуду.
Все говорят, что пить нельзя,
Все говорят, что пить нельзя;
Все говорят, что пить нельзя,
А я говорю, что буду».

Голос исполнителя, благородный и задорный одновременно, льётся из динамика потёртого патефона. Рыбка уже по восьмому кругу заказывает эту песню и Юлий каждый раз беспрекословно переставляет алмазную иглу на начало композиции.

- Рано с утра, пока темно
Пока темно - пока темно
Рано с утра, пока темно
И мир еще в постели
Чтобы понять, куда идти
Чтобы понять, зачем идти
Без колебаний прими сто грамм
И ты достигнешь цели! - с энтузиазмом подтягивает девушка, постукивая в такт пустым стаканом по полированному дереву барной стойки.

- Юлий, где мои законные сто грамм? - восклицает она, и бармен молча наполняет стакан. Она делает глоток - уже не первый за этот вечер, судя по румянцу на щеках и подозрительному блеску в глазах.
- Я буду сидеть в "Дайсе" и эффектно надираться, пока у тебя не истощатся запасы алкоголя! - безапелляционно сообщает она, - Но куда все подевались, Юлий? Я вынуждена пить в одиночку и меня это, знаешь ли, здорово расстраивает!

читать дальше

@темы: Оглавление, Изнанка миров

01:16 

Глава 10

Некия
Глава 10.
Одиссея по Изнанке миров. Часть вторая: Новые знакомые.




Ася, наконец-то доделав летательную машину, взбирается на нее и вылетает через открытое окно на улицу, покинув гостеприимную квартиру, принадлежащую двоюродным братьям. Машина получилась маленькая, бесшумная и юркая, готовая в любой момент сбросить седока. Но не на ту напали! Крепко вцепившись в рукоятки, Ася с восхищением обозревает раскинувшийся далеко внизу сумеречный город. Машина поднимается выше, потом еще выше - и вот уже их подхватывает сильный ветер верхних атмосферных слоев и несет в сторону старого леса. Ася пролетает над древним кладбищем и летательное устройство замедляет ход, постепенно снижаясь. Под ногами проплывают верхушки кладбищенских тополей, на каждом дереве висит по огромному вампирскому скелету.
Машинка плавно опускается на полянку рядом с кладбищем и Ася спрыгивает на мягкую зелень травы. В воздух взметывается яркий рой потревоженных бабочек. Бабочки разлетаются по сторонам. Из клубящегося утреннего тумана выплывает корабль.
"Ох, елки-иголки! А это тут откуда?", - проносится в асиной голове.

***


- Капитан Дезмонд! - орёт Рыбка с фок-мачты, - А как же я?! Лови меня, я сейчас прыгну!
И она действительно сигает из "вороньего гнезда" вниз, прямёхонько в объятия Дезмода, теряя по пути пиратскую треуголку. Впрочем, падает она гораздо медленнее, чем следовало бы. У снов свои законы.

Дезмонд ловит её ловко, словно всю жизнь только этим и занимался.
Просто протягивает руки и берет Рыбку из воздуха. Не торопится опускать в туман - она утонет в нем по пояс, наверное, а туман мокрый. Значит, и Рыбка будет мокрая и замерзшая. Не самая приятная перспектива.
- Как ты думаешь, похоже это на нашу конечную цель? - спрашивает Дезмонд, удобнее устраивая свою ношу, и бредет к берегу. Ощущения странные.
Ног не видно, земли под ними - тоже.

- Не знаю, - Рыбка пожимает плечами, обнимая Дезмонда за шею, чтобы ему было удобнее её нести. На руках у него - тепло, уютно и надёжно, - Но, кажется, я вижу аборигена. Давай спросим у него... или у неё?
На полянке рядом с кладбищем стоит машина странного вида, а рядом с ней - смутно угадываемая фигура. Явно человеческая.

читать дальше

@темы: Оглавление, Изнанка миров

00:02 

Глава 11

Некия
Глава 11.
Одиссея по Изнанке миров. Часть третья: Степной волк.




Коновей, оторвавшись наконец от мачты смотрит вниз, радостно и нежно улыбаясь. Но, увидев медленно растворяющуюся в воздухе Асю, он удивленно вскрикивает, будто хочет что-то сказать. В этот же момент резкий разворот корабля сбрасывает его, отрывая от мачты. Кон летит вниз, лишь чудом успевая ухватиться рукой за ванты. Судорожно карабкаясь по ним, чтобы принять более-менее устойчивое положение, парень что-то шепчет себе под нос. То ли успокаивая себя, то ли пытаясь успокоить «Четверг».

Рыбка ничего не говорит и не реагирует на происходящее. Она сидит на досках палубы, сгорбившись и уткнув лицо в колени.
Плечи её беззвучно сотрясаются от рыданий.

читать дальше

@темы: Оглавление, Изнанка миров

00:10 

Глава 12

Некия
Глава 12.
Одиссея по Изнанке миров. Часть четвёртая: Ворона и эльф.




...Ворона падает на землю, закрывая голову руками, и стрела проносится над ней, не задев. Вонзается в дерево, подрагивает полосатым оперением, тихонько гудя. Где-то слышно ругательство - стрелок явно недоволен промахом. С тихим гудением натягивается тетива лука. Совсем близко звон мечей, и у стрелявшего - прикидывает лежащая носом в травы Ворона, которой удалось увернуться только потому что целили не в неё - меньше десятка выстрелов в запасе, потом придется идти в рукопашную.
Она вздыхает и потихоньку ползет в сторону, к кустам - совсем рядом бой, и получить-таки стрелу в глаз совсем не хочется - думает, что где-то читала о полосатом оперении, вот только не помнит, где.
В высокой траве ориентироваться сложно. Она приподнимается на локтях, надеясь определить, правильные ли у неё кусты впереди...
И получает в бок тяжелым сапогом.
А потом на неё валится истекающее горячей кровью тело.
Не самые приятные ощущения в жизни.

читать дальше

@темы: Оглавление, Изнанка миров

01:43 

Глава 13

Некия
Глава 13.
Одиссея по Изнанке миров. Часть пятая: Снова Долохов.




- Значит, наша гордая няша выбирает по-плохому? - Рыбка ловит себя на том, что её губы складываются в довольно неприятную улыбочку, - Знаешь, что, милый мой сидх? - слово "сидх" она выплевывает почти с таким же презрением, как эльф до этого произносил "dhoine". Наклоняется к изящно-острому уху и проникновенно шепчет, - Я буду лично держать эту баночку...
Краем глаза она улавливает какое-то движение в той части палубы, где минуту назад никого не было.

Антонин проявляется на палубе медленно, сначала полупрозрачный абрис наливается плотью, потом становятся различимы детали. Черная грива волос, алый плащ, белая рубашка и черные штаны, мягкие ботинки, многочисленные кольца, кожа становится смуглой, а глаза живыми и блестящими.
Антонин ощущает соленый ветер, тепло солнца и крепость деревянной палубы. Сон довольно плотный.
"Разношерстная компания".

Рыбка поднимает лицо и с него как по волшебству слетает выражение мрачного ехидства.
- Тони? - неуверенно спрашивает она, поднимаясь на ноги.
Эльф уже забыт напрочь. Так ребенок забывает о красивой игрушке, увидев, как ярко горит огонь в камине.
Разбитые когда-то - не в этой, а в той, реальной жизни, губы - дергает болью и во рту как будто снова чувствуется солоноватый привкус крови.
- Тони!!!
Пятнадцать метров палубы она преодолевает секунды за три. И с размаху налетает на Долохова, повиснув у того на шее.
В глазах у нее - выражение абсолютно сумасшедшего восторга.

читать дальше

@темы: Оглавление, Изнанка миров

23:39 

Глава 14

Некия
Глава 14.
Одиссея по Изнанке миров. Часть шестая: На Утёсе.




Резкая боль прошивает все тело, и марево - горячее, какдыхание пустыни - ненадолго отступает, сквозь приоткрытые глаза видно движущееся небо. Степной стонет - свет режет глаза, тело чужое и непослушное, чернота под веками живая. Она гладит его тонкими пальцами, и из глубин памяти встает залитое слезами лицо Пси, ее шепот: "И опять сожму, сомну, винт медлительно ввинчу, буду грызть, пока хочу..." Боль расползается по телу, волк чувствует источник - он кажется сияющим солнцем, по крови от него яркие протуберанцы. Инстинкт подсказывает, что нужны травы, но Степной слишком слаб. Ему нужен нож и трухлявый пень - это старомодно и некрасиво, но сейчас слишком мало сил, чтобы перекинуться самостоятельно.
Волк обещает себе - пусть только кончится движение, кончится дурнотная одурь, кончится запах соли...

Кон аккуратно двигается вниз по трапу, ловко поддерживая носилки, когда Ворона спотыкается. Потихоньку они приближаются к основанию утеса. Железная конструкция, при ближайшем рассмотрении, и правда оказывается чем-то напоминающим лифт. Кубической формы кабина, каждая сторона метров по пять, две двери, сложный механизм передаточных валов и четыре опорные стойки по которым тянутся тросы, уходящие куда-то в высь. Двери приветливо распахнуты. Чуть левее кабины стоит тент из яркого красной ткани. Под тентом стол, на котором в ряд расставлены обыкновенные пластиковые стаканы. Тоже красные, около полу-литра каждый. Всего стаканов шесть, но только три из них наполнены желтоватой прозрачной жидкостью с мелкими пузырьками газа.
Коновей аккуратно опускает свой край носилок на песок, подойдя к тенту. Медленно - давая Вороне возможность подстроиться под темп и опустить свой край одновременно.
- Это я и имел в виду, когда говорил "насухо", - кивает он на стаканы, - Я точно выпью, а ты как хочешь. Но тебе может понравиться.
На его лице играет озорная улыбка - он явно предвкушает что-то забавное и давно с ним не происходившее.

читать дальше

@темы: Изнанка миров, Оглавление

00:21 

Глава 15

Некия
Глава 15.
Одиссея по Изнанке миров. Часть седьмая: Кира.




У Киры горячий сон, она скачет с крыши на крышу в костюме Арлекина, белое лицо и яркие, красные губы. Два пистолета в руках и стрельба по-македонски. Они убежали, они отстрелялись, они победили. И рядом стреляет Джек, в фиолетовом пальто, шрамы закрыты гримом и сумасшедшая улыбка перерезала лицо. Он стреляет как бог, ни пули мимо, он облизывает губы, и она гордо хохочет, все цели поражены, тонкое гибкое тело извивается в сальто и даже в полете она убивает и убивает. Карты-бомбы летят в цели, за спиной у нее мешок с украшениями, бесценными и омытыми кровью! Она снимает снайпера ножом и уворачивается от взрыва сумасшедшим прыжком, откуда взрыв еще неясно, но не до этого! Не до этого! Диким прыжком девочка преодолевает пространство и повисает на копе, здоровенном как орангутанг черном мужике.
- Вот и я сладкий! - хохочет девчонка и махом перерезает ему горло, кровь брызжет, но она не успевает окунуться в горячий фонтан, ее сбивает оглушающий удар. Колено давит в грудь, и прямо перед глазами дуло.

Полицейский не успевает ни достать наручники, ни зачитать Кире ее права - тяжелый удар в висок рукояткой пистолета, и его тело безжизненно валится набок.
- Патроны кончились, - пожимает плечами Джек. Потом наклоняется и чиркает по лицу копа острым краем хитро заточенной карты, рисуя кровавую улыбку. С картинки ухмыляется Джокер в колпаке с бубенцами.
Потом он вздергивает девочку на ноги одним движением:
- Детка, ещё раз так облажаешься - оставлю без сладкого.

читать дальше

@темы: Изнанка миров, Оглавление

00:09 

Глава 16

Некия
Глава 16.
Одиссея по Изнанке миров. Часть восьмая: Белый шиповник.




Ворона неловко кружится на месте, пытаясь уследить за волком. Он двигается быстро, даже слишком быстро, а у неё не так хорошо с реакцией, как хотелось бы. Пару раз он достает его за хвост - несильно, скорее обозначая, чем дергая по-настоящему, и совершенно пропускает появление корабля.
Только когда Дезмонд вопит своё "Добро пожаловать", она вскидывает голову.
- Дезмонд, мать твою! - кричит она в ответ, глядя на "Четверг" и вслепую протягивая руку к волку - пойдем, что ли, мохнатый друг мой. - Мне тебя как, сейчас убить, или по пробуждении?
Глядеть на этого улыбающегося идиота совершенно невозможно.
Хочется или прибить - или обнять и ржать навзрыд.

По правде, Степному на корабль не хочется совсем - снова качка, запах соли и понимание, что вокруг - километры и километры воды. Особенно пугает осознание, что нередко и вглубь тоже. Но главное не это, главное - что волк не хочет оставаться один, впервые за много лет. Пси он никогда не считает - она часть целого, но вот остальные его бесят.
Но не в этот раз. Степной тыкается носом в ладонь Вороне, опрокидывает Кона на песок, легко прикусывая за ухо, и первым несется по склону к Четвергу.

Коновей, неподвижно сидя на песке, тихонько смеется и наблюдает за догонялками Вороны и Степного. Когда волк подбегает к нему, он неосознанно задерживает дыхание - не от страха, а, скорее, чтобы не спугнуть неловким движением, не разрушить этот момент - с ним рядом находится живое четвероногое собакообразное...плевать, что несколько часов назад оно ходило на двух ногах и спрашивало:"Нахуй нам полевка?" Появление корабля за спиной он не замечает, пока над берегом не раздается крик Дезмонда. Правда обернуться Кон не успевает - через секунду он уже лежит на песке, а Степной держит его зубами за ухо. Еще через секунду Степной уже несется по направлению к кораблю. А парень, не поднимаясь с песка, громко хохочет и пальцами проверяет ухо - на мести, или унес? Было совершенно не больно, даже не страшно - это скорее продолжение игры, но уже для себя самого.
Коновей поднимается на ноги и, продолжая улыбаться, машет рукой стоящим на борту Дезмонду и Рыбке! Но с места не двигается. Ведь Утес не зря выскочил из тумана. Надо бы все-таки подняться наверх, хотя бы на пару минут.

читать дальше

@темы: Изнанка миров, Оглавление

23:42 

Глава 17

Некия
Глава 17.
Одиссея по Изнанке миров. Часть девятая: Конец путешествия.




Наблюдая за происходящим на палубе, Кон понимает, что надо бы, наверное, подниматься на борт. Он даже пытается сделать шаг вперед, но словно какая-то струна, привязанная к позвоночнику тянет его обратно, заставляет остаться на месте. Парень удивленно поджимает губы, делает шаг назад - все нормально, никаких помех. Тогда он поднимает шланг и на несколько мгновений скрывается в палатке за баками, прикручивая его обратно. Снова выйдя на берег, Кон направляется в сторону корабля и снова замирает невдалеке от трапа. Что-то его держит. Не физически... Это как отдаленный голос, произносящий твое имя. Ты не видишь источника, не узнаешь сам голос, даже не слышишь его, но он где-то есть и зовет тебя очень настойчиво - сопротивляться ему сложно.
Странно, потому что Утес никогда себя так не вел. Да и звать здесь Кона некому - все до последнего камня плод его воображения и подсознания. Дом? Дом никогда не звал парня. Он просто был и, наверное, все еще есть.
Коновей болезненно кривится, встряхивает головой и делает еще шаг по направлению к трапу, потом еще один - очень медленно, словно идет по колено в киселе - и еще один... Когда он ставит ногу на трап, загадочный зов становится ощутим почти физически, как будто кто-то прикасается ладонью к спине, и тянет за плечи назад. Парень останавливается, так и не поставив вторую ногу на трап. Оглянувшись, он напряженно вглядывается в закрытую облаками вершину Утеса.

Трап выскальзывает из-под ноги Кона, и корабль бесшумно отплывает. В ту же секунду нить, тянувшая парня назад к Утесу, ослабевает. Как будто бы добившись своего - уплыть он теперь сможет только бросившись вплавь за "Четвергом". Коновей тяжело вздыхает и оборачивается, глядя на подъемник, на сам Утес... "Чего же ты хочешь? Чего ты пристал? Что такого важного могло случиться, что ты так нагло тянешь меня к себе? Ведь терпел долгое время. Почему сейчас не можешь потерпеть?"

Рыбка и Степной катаются в прибое, оба мокрые насквозь. Девушка заливисто визжит, волк нарочито-грозно рычит, в шутку хватая ее за запястья, за шею. Если он сожмёт челюсти чуть сильнее - ей конец. Но Рыбка не осознаёт опасности - или же просто безоговорочно доверяет грозному зверю и знай с хохотом засовывает руки ему прямо в пасть.

"Четверг" отплывает бесшумно, но быстро, растворяясь в солнечных лучах за считанные минуты.

читать дальше

@темы: Изнанка миров, Оглавление

18:43 

Глава 18. Первое веснаря. Около полуночи

Некия
Глава 18.
В которой один волшебный поцелуй пробуждает весну и Город начинает оживать.




Джаббервок с трудом разлепил заиндевевшие ресницы и дохнул на руки - пальцы совсем закоченели. Белое облачко сорвалось с губ и почти сразу же рассыпалось ворохом легких хлопьев - кружась, снежинки осели на пол, образовав очередной снежный холмик.

Он не знал, сколько времени просидел за столом вот так, постепенно превращаясь в заледеневшую статую - стрелки на башенных часы уже давно замерли на одном месте, часовой механизм застыл, шестеренки покрылись льдом. Он медленно огляделся - его комната на самой вершине Часовой башни сейчас напоминала чертоги Снежной королевы: стекла заледенели, с подоконников и с края стола свешивается прозрачная бахрома сосулек, на полу - снежный ковер по щиколотку... Когда из подмороженной глубины зеркала на Воки глянуло его собственное седовласое отражение, он едва не отшатнулся, не сразу сообразив, что это всего лишь густой иней обесцветил темные волосы.

За окнами было темно. Воки не мог ничего разглядеть за морозными узорами, покрывающими стекло, но знал, что происходит снаружи. Солнце уже много недель не показывалось на небесах Города - их затянули плотные тяжелые тучи, делая почти неотличимым день от ночи. Снегопад не прекращался - сугробы намело уже выше третьего этажа. Редакцию газеты замело по самую крышу, как и кондитерскую Ханны, на печной трубе которой красовалась мохнатая, не тающая снежная шапка. "Игральная кость" еще сражалась за свободу, подслеповато выглядывая подмороженными окнами мансарды, но силы были явно не равны. Скорее всего, у Юлия уже давно кончился запас свечей и витражные стекла больше не сияют в темноте рождественскими леденцами.

читать дальше

@темы: Город, Оглавление

17:09 

Глава 19. Первое веснаря. Ночь - утро.

Некия
Глава 19.
В которой в Город приезжает Сергей и его встречает некая таинственная личность.




По старой принятой в обществе традиции, человека, получившего направление на станцию на дальнем востоке в зоне вечной мерзлоты, тихо, за спиной, чтобы не обидеть, но оттого не менее единодушно клеймят неудачником. По той же самой традиции, если кто-то из клеймивших вдруг случайно узнает, сколько порогов заклейменный истоптал, сколько бумажек подписал, чтобы получить именно это назначение, узнавший обязан покрутить пальцем у виска и, опять-таки, тихо, за спиной, поставить рядом с первым клеймом второе – ненормальный. Впрочем, уж в чем - в чем, а в нормальности его обвиняли редко.
Ну в самом деле, какой нормальный человек, проснувшись рано утром в едущем поезде и обнаружив, что тесное душное купе обернулось просторным залитым солнечным светом вагоном, заставленным рядами абсолютно пустых изящных деревянных скамеек, не станет удивляться и паниковать? Кто вместо этого похлопает глазами, тихо рассмеется, и скажет сам себе, что интересные вещи начали случаться заметно раньше ожидаемого? Значительная часть дальнейших мыслей и действий пассажира куда лучше укладывалась в общепринятые нормы, однако первым его чувством было расслабленное принятие происходящего и легкое ожидание чуда.
На секунду Сергей прикрыл глаза и перед его мысленным взором тут же завертелись шестерни гигантской разностной машины.
Его ограбили? Проверка сумки, лежащей рядом на скамье, проверка одежды. Деньги, спрятанные в нескольких местах – на месте полностью. Документы, техника, прочие вещи – на месте. Предположение об ограблении сомнительно. Отметается.
Его перенесли в другой вагон, возможно, в другой поезд? Он всегда спит очень чутко и услышал бы как кто-то входит в купе. И тем более не мог бы не проснуться, если бы его схватили и куда-то понесли. Предположение сомнительно. Отметается.
Его чем-то накачали? Укол не мог пройти бесследно. Проверить на следы боли шею, локти и предплечья, бедра. Следы боли отсутствуют. Газ? Несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть. Нет кашля, нет ощущения чего-то инородного в легких. Нет никаких неприятных ощущений, свидетельствующих о принятых накануне веществах. Предположение сомнительно. Отметается.
Он принял что-то раньше, вместе с едой? Вчера аппетита не было, он ел один раз, около полудня, еду взятую с собой, в вагоне-ресторане не был. Уснул сам, поздно ночью, будучи в ясном уме и твердой памяти, не отключился внезапно. Предположение сомнительно. Отметается.
Сон? Галлюцинация? Полоснуть по руке острой бороздкой ключа. Есть боль, есть кровь. Сосредоточиться на воспоминаниях, на событиях из жизни. Есть четкое осознание событий, происходивших до этого момента, невозможное во сне. Провести рукой по резной спинке скамьи. Все окружающее несомненно материально. Предположение сомнительно. Отметается.
Он каким-то образом оказался в другом поезде? В поезде с пустующими вагонами – по крайней мере, одним. В поезде, в котором нет духоты и вони табака, прохладно и едва заметно пахнет мокрой землей. В поезде, который, судя по пейзажу за окном, едет не через полагающиеся по карте леса, а через какую-то невнятную степь. Предположение сомнительно и отметается? А с фактами что делать?
Сергей снова прикрыл глаза, заставляя иллюзорный механизм исчезнуть. Анализ заставил разувериться в рациональных объяснениях, переходить к нерациональным было преждевременно. Неторопливо вытащив из кармана сложенный билет, он внимательно принялся его изучать. Все сходится. Имя, время и станция отправления на месте. Только вот вместо станции назначения одно единственное слово.
Город.
И время прибытия – взгляд на часы – через час.
Снова тихо рассмеявшись, Сергей убрал билет обратно и откинулся на спинку.
Город, так город.
В конце концов, разве он не этого хотел?

читать дальше

@темы: Город, Оглавление

НЕКИЯ

главная