12:22 

mon petit LeFou
"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Вышли вчера с Яной из Пушкинки какие-то просветленные, возбужденные, радостные:
— Смотри, какие деревья красивые!
— А небо-то какое!
— И фонарь красивый!
Сняли интервью с Беатриче; сняли так красиво, что дух захватывает. И говорила она ровно то, что нужно — в плане структуры, языка, построения фраз. Минимум лишнего, все важное и интересное. А как говорила! Как на лекциях — я заслушивался, почти забыв о том, что все это часть совсем другой работы, а не просто интересный разговор.
Я так воодушевлен, что Беатриче согласилась. Мне очень хотелось, чтобы фильм строился именно вокруг ее рассказа, чтобы люди услышали этот завораживающий, увлекающий голос, как когда-то слушал его я и влюблялся в каждое время, куда этот голос заводил. XVI век — с головой. XIX век — без оглядки. И то, что Беатриче смогла в своем бешеном графике выделить мне время, — это очень, очень здорово.
Вот Павлов не выделил, и я все еще расстроен и немного обижен, потому что мне очень не хватает правого в дипломе.

Со следующим интервью все прошло не так гладко, и с журфака мы выходили со всей тяжестью недосыпа на плечах. Хотелось спать и горевать, но мне еще по всему городу развозить технику (что-то в аренду, что-то однокурсникам — скребем по сусекам, как можем), а потом на французский (который все-таки возобновился, чему я отчаянно рад).
— Ну, тут у нас два варианта, — рассуждала Яна в ожидании маршрутки. — Либо мы переснимаем мужиков, потому что у них все некрасиво...
— Либо?..
— ...либо переснимаем Болтуц, чтобы тоже сделать некрасиво! Потому что она выделяется!
¯\_( ツ )_/¯

@темы: РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, ты хочешь быть богом хотя бы в словах

23:28 

mon petit LeFou
"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Заезжал к Толику и Оле брать зум на завтрашнюю съемку.
— А на что вы будете писать звук? — уточнил Толик.
— На Янину петличку, — гордо ответил я.
— Это которая сторублевая? — поинтересовалась Оля.
— Вообще-то, двухсотрублевая!
Толик вздохнул и одолжил еще и хорошую петлю.
Прощался я с ними словами: «Впервые ухожу от вас трезвой. Так себе этот ваш пятый курс».

Мой отп сегодня на репетиции танцевал вместе, сначала один показывал партию мальчика, второй девочки, потом наоборот. Я сидел, смотрел на них и на всех, кто танцует и хохмит вокруг них, и чувствовал такую большую радость, которую абсолютно точно не чувствовал в цирке.
Гиперактивный Сережа, который с бешеной скоростью отжимался чуть ли не каждые десять минут, подтягивался на станке и прыгал через весь большой балетный. Так и не поймавший драматургию Михаил («Миша, хватит прыгать, сядь попой!», «Мишенька, быстрее своими ножками переступай!»). Постоянные напоминания о чувстве пространства: «Лен, ну ты что, двигайся. Ты все станцевала на трех метрах. Мы ж не корпоратив готовим!» Не дающие покоя воспоминания о костюмах («Я все костюмы видел — и ничего, сплю спокойно!», «Я на последней примерке только досюда руки смог поднять. — Костюм из поролона. Не из металла. Поднимешь!»)
Репетируют новогоднюю сказку, постоянно переживают, что будет перегруз хореографии, но все равно хотят сделать красиво. Режиссер завораживающе хорошо сказал сегодня про искусство, которое выше простой работы, и которое чувствуют артисты. Артистам было приятно.

На этой неделе так часто ездил в маршрутках, что успел прочитать книгу на 700 с гаком страниц с ридера. А еще только четверг.
Шли с Яной сегодня после съемок сдавать одно оборудование и брать в аренду другое, а город вокруг — как из песчаника, как собор или ратуша, красивый до невозможности — от желтых, золотых листьев в темноте. Они образуют арки, переливаются градиентом от зеленого к лимонному и кажутся нереальными после заката. Яна умеет видеть эту красоту и учит видеть меня.

@темы: РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, Kevin the journalist, voice of Strex

НЕКИЯ

главная